Цифровая гильотина

Медиаэксперт Еловский объясняет, почему коррупционеров стали ловить чаще и при чем тут налоговая

Последние месяцы российское информационное пространство пестрит новостями об арестах чиновников разного уровня. Суммы изъятого растут, дела шьются одно за другим, и у наблюдателей возникает закономерный вопрос: это вдруг чиновники стали больше воровать или просто система научилась их ловить? Ответ, как выясняется, лежит в плоскости цифровизации, ковидного опыта и СВО.

Цифровой след как приговор

Причин для ужесточения борьбы с коррупцией несколько. Первая и главная — система стала прозрачной. Последние лет пять Федеральная налоговая служба превратилась в главного силовика страны. Доступ к банковским проводкам, автоматизированные системы анализа денежных трафиков, полное взаимодействие с банками — налоговая видит все. И не надо питать иллюзий: уклониться от налогов сейчас практически невозможно.

Благодаря цифровизации большая часть экономики стала прозрачной. Люди, работавшие по старым схемам и считавшие, что у них все схвачено, оказались в зоне риска. Прокуратура тоже не отстает — она цифровизировалась и активизировалась, научившись быстро находить и поднимать любые схемы. Гражданам бояться цифровизации не стоит — бояться надо тем, кто пытается украсть у государства.

Научились работать и с криптовалютой. Можно сколько угодно давать взятки в биткоинах, но когда встает вопрос о выводе средств в реальные деньги — тут-то всех и хлопают.

Ковид как репетиция: государство предвидело все

Второй важный фактор — опыт ковидных расследований. Многие чиновники, причастные к распределению госсредств, решили, что в кризис государство занято спасением людей и закроет глаза на попытки что-то «отщипнуть». Ну, подумаешь, немного урвали на СИЗах и медицинских закупках.

Государство этот сценарий предвидело и дало силовикам дополнительные полномочия. Расследования раскручивались не сразу, но после 2021–2022 годов количество уголовных дел, особенно в сфере медицины, резко подскочило. Ковид стал репетицией новых подходов к борьбе с коррупцией.

СВО: ловля на живца в мутной воде

Когда началась специальная военная операция, нашлась еще одна группа «мудрецов», решивших, что пока государство занято полем боя и перестройкой экономики, можно тихонечко половить рыбку в мутной воде. Результат их ждал тот же самый.

Последние три года наблюдается устойчивая динамика: каждую неделю сажают чиновников уровня руководителя департамента, раз в месяц — замгубернаторов в регионах. Сажают пачками: берут одного, по итогам следственных действий всплывают второй, третий, четвертый — и вот уже готова организованная группа.

Силовые ведомства действуют системно и превентивно. Аналогии с послереволюционными чекистами, может, и звучат пафосно, но суть отражают верно: авгиевых конюшен не допустят, коррупционеров вычищают на дальних подступах.

Право на искупление: почему чиновникам перестали давать бронь через фронт

Отдельная тема — попытки коррупционеров уйти от ответственности через участие в СВО. Логика простая: украл — получил срок, но если подписать контракт, можно отсидеться где-нибудь писарем и выйти сухим. Или даже погибнуть, обелив свое имя и оставив семье наворованное.

Право на искупление вины через участие в боях — почти святое в русской традиции. Во время Великой Отечественной многие прошли через штрафбаты, и это действительно был очистительный путь. Но военным не нравится получать в качестве бойцов людей такого сорта.

Изначально казалось, что традицию надо сохранить — нельзя лишать человека права на раскаяние. Но возникла угроза, что система превратится в коррупционный слив: чиновники будут не воевать, а отсиживаться в штабах, попутно разлагая армию. Посылать пробитого алкоголика к завязавшим трезвенникам — плохая идея. Через две недели все будут пить.

Поэтому государство лавочку прикрыло до выяснения обстоятельств. Усилили контроль за теми, кто просится на фронт. Логика простая: хочешь искупить долг — иди в штурмовые подразделения, на передовую. А писарями в штабах коррупционерам делать нечего.

Ветераны во власть: панацея или иллюзия?

Программа «Время героев», приход участников СВО в региональные и федеральные органы власти — это, безусловно, тренд. И закономерный вопрос: поможет ли это снизить коррупцию?

Коррупция — неотъемлемый атрибут цивилизации. Она появилась вместе с ней и умрет только вместе с ней. Пока есть система перераспределения ресурсов, всегда найдется кто-то, кто попытается отщипнуть кусочек. Уничтожить коррупцию до нуля невозможно физически. Но можно снизить ее негативные эффекты.

Взгляд на украинский опыт (а это сейчас наши враги, но учиться надо и на их ошибках) показывает: когда коррупция достигает критического уровня, коллапсируют целые отрасли. На фронт приходят дроны, которые не работают, снаряды, которые не взрываются, ракеты, которые не летят. Нам это выгодно, но допускать такого у себя нельзя.

Принципиальные, честные бойцы, знающие цену жизни и видевшие гибель товарищей из-за негодных снарядов, в своем поколении не допустят подобного в отношении других. Это факт.

Но система государственного управления обладает мощной инерцией. Она поглощает человека и адаптирует под себя: кого-то выталкивает, кого-то превращает в себя, кого-то игнорирует. Расставить ветеранов по креслам — не значит автоматически получить счастье. Их нужно поддерживать, создавать вокруг них инфраструктуру честности, выстраивать правила.

И нужно понимать, что, как правило, эффект от таких кадровых революций ослабевает уже на втором поколении. Первые 10–15 лет работают, выходят на пенсию, а следующие чиновники — это снова те же люди, что были раньше. Поэтому думать надо стратегически, на 20–30 лет вперед.

Выборы и ветераны: цинизм или новая этика

Осенью выборы в Госдуму. Партии, безусловно, будут делать ставку на участников СВО. Это прагматичный расчет на победу в политической борьбе. Никаких иллюзий тут испытывать не стоит.

Но помимо открытых желаний партийных функционеров есть объективный эффект, который ветераны окажут на политическую стилистику, язык и эффективность органов власти. Этот эффект будет благотворным, но сопряженным с конфликтами. Люди, привыкшие к фронту, не будут молчать. Ждите жестких столкновений с партийным руководством.

И это хорошо, если конфликты будут здоровыми. Когда человек говорит: вы делаете не так, а надо вот так, и садится за стол переговоров, а не хлопает дверью и не бьет стекла, — это и есть способ изменения системы. Главное, чтобы конфликты не разбалансировали систему, а вели к позитивным изменениям.

Если партии смогут создать внутреннюю культуру работы с ветеранами, эффект будет. И, судя по первым сигналам, он уже проявляется.