Политбюро 2.0: неформальная кухня российской власти
Внутри российской власти существует модель, которую можно условно назвать «Политбюро 2.0». Подробнее объясняет директор Международного института политической экспертизы Евгений Минченко
Эта система исходит из того, что помимо формальной структуры, есть система сетевого управления. Она сложилась потому, что в 2000 году, когда команда Владимира Путина приходила к власти, государство было фактически приватизировано конкретными бизнес-группами. Чтобы выстроить вертикаль, потребовалось расставлять доверенных людей на ключевые посты.
Со временем под контроль были взяты силовые структуры, затем естественные монополии, информационное пространство и, наконец, региональная власть. Сегодня наиболее влиятельными игроками, помимо самого Владимира Путина как центра системы, являются премьер-министр Михаил Мишустин и заместитель Путина в Совете безопасности Дмитрий Медведев.
Ядро системы: от Патрушева до Собянина
Отдельное место занимает бывший секретарь Совбеза, а ныне помощник президента Николай Патрушев. Его неформальный уровень полномочий традиционно гораздо шире формального — он курирует не только судостроение и морскую коллегию, но и многое другое.
Нынешний секретарь Совета Безопасности Сергей Шойгу, несмотря на чувствительные удары вроде дела Тимура Иванова, сохраняет несколько критически важных ресурсов. Прежде всего, ресурс символический. Именно победа блока «Единство» под его руководством на выборах 1999 года определила последующую победу Владимира Путина. Тогда же сформировалась коалиция «Единства» и «Союза правых сил» под руководством Сергея Кириенко, который сегодня также входит в число ключевых фигур. Это люди с очень долгой историей взаимоотношений.
Далее идут три большие государственные корпорации. Это «Ростех» Сергея Чемезова, «Роснефть» Игоря Сечина, который является фактическим куратором электроэнергетики, и руководитель госкорпорации «Москва» Сергей Собянин. Москва — не типичный регион, и эти трое управляют колоссальными объемами средств, связанных с государственными деньгами.
Теневое влияние: Тимченко, Ротенберг и главный «серый кардинал»
Особую категорию составляют три предпринимателя, никогда не занимавшие госпостов, но обладающие большим неформальным влиянием: Геннадий Тимченко, Аркадий Ротенберг и Юрий Ковальчук. На сегодняшний день наиболее влиятельным из этой тройки считается Юрий Ковальчук. У этих людей есть набор направлений, которыми они занимаются, и часто это никак не формализовано.
За этим ядром следует слой кандидатов в члены «Политбюро 2.0» — влиятельных игроков, которые, как правило, входят в орбиту кого-то из основных фигур.
Следующий уровень — это так называемые «члены ЦК». Формальный статус при этом не гарантирует реального влияния. К примеру, первый вице-премьер Денис Мантуров обладает большим влиянием. Но руководитель аппарата правительства Дмитрий Григоренко, будучи «чистым» человеком Мишустина, может иметь сопоставимые или даже большие возможности влияния на палитру решений. При этом Мантуров исторически находится в орбите Сергея Чемезова.
Тихое перераспределение: как конкуренция уступила место «сетевому управлению»
Конкуренция между этими группами, безусловно, существует, и можно видеть ее отголоски. Например, группа Собянина потеряла влияние на Свердловскую область, которая перешла под неформальное влияние другой коалиции — команды Кириенко, Ковальчука и Вексельберга. Губернатор Евгений Куйвашев был человеком собянинской команды, а пришедший Денис Паслер представляет уже другую историю. Однако эта конкуренция, как правило, удерживается в строгих рамках.
Основной процесс, который наблюдается сегодня, — это сокращение числа влиятельных игроков на региональном уровне. Он реализуется в первую очередь с помощью силового инструментария Генеральной прокуратуры — через иски о вводе приватизации, о неправильном использовании стратегических активов и так далее. Сейчас происходит не столько конкуренция больших групп, сколько перераспределение ресурсов от относительно крупных региональных групп в пользу федерального центра.
Сама терминология «Политбюро 2.0» уже стала легитимной внутри элиты. Известен случай на совещании, где один чиновник заявил другому: «Я, между прочим, кандидат в члены Политбюро 2.0, а ты только член ЦК. Поэтому давай делать, как я сказал». Эта модель стала признаваемой и понятной историей.
Преемник как инструмент: почему система рассчитана на Путина
Ключевой вопрос — является ли эта система созданной исключительно под Владимира Путина или она устойчива. Когда Путин приходил к власти, он серьезно изменил баланс, но при этом инкорпорировал в свою систему значительную часть существовавших элитных групп.
Тема преемника остается актуальной, однако базовым сценарием на сегодня считается участие Владимира Путина в выборах 2030 года и его работа до 2036 года. Одним из классических политических приемов Путина является «бесконечная гонка преемников». Все помнят гонку между Дмитрием Медведевым и Сергеем Ивановым, когда в начале 2007 года Иванов казался гарантированным преемником, а итоге им стал Медведев.
Несмотря на всю критику в его адрес, Дмитрий Медведев сегодня остается кандидатом в преемники номер один. По аппаратному и публичному опыту, а также по уровню доверия Владимира Путина, у него просто нет конкурентов. Ведь никто другой не сможет оказать Путину ту же услугу — отработав президентский срок, предложить ему вернуться в кресло главы государства.
Пока наиболее вероятный сценарий — это сохранение системы в ее нынешней конфигурации вплоть до 2036 года. Система будет пытаться сохраниться, и учитывая прекрасную физическую и интеллектуальную форму Владимира Путина, базовый прогноз предполагает лишь незначительные, а не драматические изменения в расстановке элитных групп.
