Защита НПЗ: кто должен рассчитывать решетки, если не Курчатов?
Борис Марцинкевич о том, почему директора заводов не справляются, а Минобороны консультирует лишь на словах
Самый профессиональный директор нефтеперерабатывающего завода не способен правильно рассчитать высоту защитной решетки от БПЛА, материал для ее изготовления и точки крепления. Это не его работа. Ему нужна консультация реальных специалистов из министерства обороны.
Однако такого консультативного органа, который бы приходил на объект, оценивал его периметр и выдавал четкие рекомендации, пока не существует. Самодеятельность — кто во что горазд — здесь не подходит.
И дело не только в НПЗ. Если говорить о предстоящих вызовах, проблема шире. Ситуация в Крыму показала: бетонные ХЕСКО-блоки возле подстанции остались целы, но противник вынес линии электропередачи. Трансформаторы уцелели, но объект обесточен. Подстанции в городской черте, котельные, электростанции — все это хрупкие звенья. Их защита требует профессионального подхода, а не красивых картинок из ОАЭ с решеточками, неизвестно кем рассчитанными.
Курчатовский прецедент: четыре месяца на решетки
Вспоминается пример из истории. Игорь Васильевич Курчатов, еще до создания лаборатории №2, работал в Казани, куда эвакуировали Академию наук. Четыре месяца группа академиков рассчитывала решетки для бронетехники — смещение прутьев, толщина, точки сварки. Это была задача государственной важности.
Сегодня же решения принимаются наскоро: «вот это ставьте, и делайте». И уже появилась информация, что министерство строительства выдает электроэнергетикам инструкции по защите подстанций. Но вопрос: мы хотим поставить галочку о выполнении задания или действительно обезопасить себя?
То, что делают мобильные группы ПВО, — фантастика. Результаты сбития достигают 95–98%. Для человека, служившего в ПВО, это уровень, за который раньше давали внеочередной отпуск. Но физическая безопасность объектов — наземная защита, подходы, ограждения — долгое время оставалась вне внимания. Теперь наверстывать приходится в спешке, согласовывая решения с пожарной охраной, у которой тоже есть свое мнение о том, как потом тушить. Отопительный сезон близко, и времени почти не осталось.
Гражданская оборона: разваленная система и забытые убежища
Советская система гражданской обороны была разрушена в надежде на возвращение в «цивилизованную семью народов». Простой вопрос: где ближайшее бомбоубежище в вашем районе и на сколько человек оно рассчитано? Большинство не знает. Подвалы подтапливает, инфраструктура забыта.
Мы много писали о том, как СССР готовился к войне, ругали его за оборонные расходы. Теперь наступает похмелье. Особенно это заметно в регионах, близких к линии боевого соприкосновения — в Белгородской, Курской, Брянской областях, в Крыму. Волосы дыбом встают от того, что там происходит.
Огромная работа зависит не только от владельцев объектов, но и от того, насколько квалифицированную консультацию они смогут получить у профессионалов, которые занимаются проблемами малого неба и наземной обороны. Пока таких консультаций нет.
Кто должен обеспечивать безопасность?
Владельцы объектов критической инфраструктуры должны были задуматься об этом еще в 2022 году. Да, заводы приватизировали, вложили огромные деньги в модернизацию, довели глубину переработки нефти до 98%. Но война — это моторы, моторы — это нефть и нефтепродукты. Значит, к любому заводу может прилететь.
Было время обратиться к государству: что делать, если прилетит? Неработающий завод — это потеря клиентов, которые не простят перебоев в поставках.
Почему-то было всеобщее мнение, что СВО — это где-то далеко и не надо ни о чем беспокоиться. Но фронт и тыл едины. Нам нужно моторное топливо постоянно — не только на фронте, но и каждому, кто владеет автомобилем или пользуется транспортом. Нам нужно бесперебойное электричество, тепло, вода, канализация. Если прилетит по очистным сооружениям, что делать? Вопросы остаются без ответов.
Внешнее управление: стимул или угроза?
Указ президента о внешнем управлении на объектах, злостно не обеспечивающих безопасность, вызвал много вопросов. Что значит «злостно»? В чем будет измеряться эта злостность — в баллах, килограммах, литрах? Пока нет подзаконных актов и инструкций, говорить о реализации рано.
Но если внешний управляющий придет на завод, это должен быть профильный специалист из Министерства обороны, который оценит объект на местности: широта, долгота, площадь, высота оборудования. Он определит, где нужна пассивная защита, где активная, где радиоэлектронная борьба.
Внешнее управление может стать стимулом для владельцев, чтобы они наконец запросили консультации у военных. Но вопрос в том, хватит ли специалистов и с какой скоростью они будут работать. Государственная дума разрешила владельцам НПЗ приобретать технику, но кто будет ее обслуживать? Нельзя принимать на работу людей с улицы — нужны специалисты, понимающие, как работает ПВО, какую опасность несет оборудование, как с ним обращаться. А таких специалистов сейчас катастрофически не хватает.
Время не ждет: отопительный сезон на носу
Отопительный сезон для России — не шутка. Остановка системы водоснабжения и водоотведения в мегаполисе — это катастрофа. Значит, защищать нужно не только нефтеперерабатывающие заводы, но и всю инфраструктуру, которая обеспечивает привычный уровень жизни. В советское время бабушки и дедушки могли уйти в деревню в случае атаки на город. Сейчас такой возможности у большинства нет.
Надо успеть. Не просто поставить галочку, а действительно обезопасить объекты. Линия боевого соприкосновения может смещаться, европейская техника летит на дальние расстояния, команды отдаются не из Киева. Но это уже политика. Для тех, кто отвечает за инфраструктуру, главное — сделать все возможное, чтобы не допустить катастрофы. И для этого нужна не самодеятельность, а системная работа с привлечением профессионалов.
