Зацементировавшийся фронт

Журналист Норин — о нынешнем положении дел в зоне специальной военной операции

Фронтовые новости тихонько ушли из повестки в последние даже не недели, а месяцы. Политики ведут переговоры (и отказываются от них), а международная повестка вообще в основном глядит на Ормузский пролив, и кажется, позабыла о тех, кто продолжает упорно продвигаться по посадкам и развалинам панельных кварталов в северо-западном Донбассе.

Сражение за банан

Главным содержанием кампании этого года остается битва за то, что западные аналитики окрестили «бананом» — агломерация Краматорска. Это цепь городов, тянущаяся по выдвинутой на запад кривой с севера на юг, от Лимана, через Славянск и Краматорск, на Дружковку и Константиновку.

Каждый конкретный город на этой линии небольшой. Крупнейший город, Краматорск, до 2014 года насчитывал 162 тысячи человек населения. Однако суммарно это довольно крупная агломерация, с общим довоенным (точнее, домайданным) населением 400–450 тысяч человек. Российские войска сейчас подобрались к ней с севера, от Лимана, с юга от Константиновки — и приближаются прямиком с востока.

Политически, российская сторона объявила, что будет продолжать СВО по крайней мере до момента, когда ДНР будет полностью освобождена — то есть, включая эту агломерацию. Сейчас между передовыми позициями российских войск западнее Константиновки и западнее Лимана 55 км с юга на север по прямой; глубина операции порядка 25 км. Теоретически это вполне посильная задача за 2026 год.

На практике — большой вопрос.

Незаметно прошла треть 2026 года, и нельзя не заметить, что темпы российского наступления заметно упали. Зимой застой объясняли подготовкой к летней кампании. Однако уже середина мая, и летняя кампания, очевидно, началась. Фронт, однако, где был, там есть. В пригородах Лимана он вообще застыл и стоит на месте долгие месяцы. Под Константиновкой, с юга, события идут значительно бодрее.

Зимой шли упорные бои в Покровске и Мирнограде (уже, стало быть, Красноармейске и Димитрове). Борьба за Мирноград увенчалась уничтожением украинского гарнизона в окружении, что противная сторона предпочла демонстративно не заметить. А восточнее, у самой Константиновки, русские охватили город, и ведут бои глубоко внутри. Противник очень упорно обороняется в городе. Говоря без обиняков, это значит, что Константиновка будет к моменту взятия полностью разрушена.

Вот в том, что она будет взята, сомнений мало. Сейчас пространство 60х25 км перед линией фронта, еще и охваченное с трех сторон — это означает полную проницаемость для дронов. В самом Краматорске российские военные ведут «свободную охоту» дронами. Противник, соответственно, действует по российской логистике, и тоже крайне активно. Другое дело, что сейчас из-за конфигурации фронта Краматорск и вся округа — это огромный огневой мешок.

Главных проблем тут две — одна военная, другая гуманитарная.

Materialschlacht

Немецкий язык помимо всего прочего обогатил военную науку понятием «Материалшлахт» — битва материальных ресурсов. Нынешнее сражение, как никакое другое, отвечает этому обороту. С поля боя почти прогнали людей; сражаются в основном дроны с дронами, дроны со средствами обеспечения дронов.

Линия фронта стала очень размытым понятием, воюют фактически наползающие друг на друга облака беспилотников. Те люди, которые все-таки остаются в этой зоне, несут тяжелые потери, но в целом не сказать, чтобы какая-то сторона оказалась полностью истощена в смысле нехватки личного состава и не могла бы вести войну дальше. Особенно там, где обе стороны ведут основное сражение, и плотность беспилотных систем зашкаливает.

Плотность фронта по обе стороны очень невысока. И Россия, и Украина на всю линию соприкосновения располагают несколькими сотнями тысяч человек каждая. Во времена мировых войн это считалось бы жидкой завесой, но сейчас это почти непробиваемые редуты. Это, кстати, и ответ на вопрос, почему украинская армия не развалилась, несмотря на массовое дезертирство: тех, кто все-таки не убежал, им хватает, чтобы держать фронт.

С другой стороны, и русским, и украинцам катастрофически не хватает штурмовой пехоты, людей, которые будут идти в атаку и прорываться сквозь этот рой дронов к живому противнику. Такие пехотинцы несут катастрофические потери, и именно их касается стремительная убыль по обе стороны фронта.

У российской стороны есть некоторое преимущество и в численности, и в качестве, так что продвижение все-таки есть. Однако медленное. Настолько медленное, что даже штурм Константиновки выглядит задачей, которую будут выполнять все ближайшие месяцы, а уж Дружковка маячит где-то далеко.

Второй аспект проблемы гуманитарный. Говоря без обиняков, противник не оставляет города спокойно; он до последнего цепляется за каждый населенный пункт. Бахмут, Часов Яр, Покровск, Мирноград — были взяты ценой их тотального разрушения. Нет никаких оснований предполагать, что Константиновка останется в лучшем состоянии после взятия.

Кроме дронов, русские вовсю используют авиацию — иначе города просто не взять. Так что есть не то что риск, а уверенность, что если не удастся освободить Славянск и Краматорск дипломатическим путем, они будут получены в состоянии дымящихся руин.

Слишком далекий Краматорск

Остальные направления даже на этом фоне выглядят довольно малоперспективно. Российские войска сформировали небольшие буферные зоны на нескольких участках перед Белгородской и Курской областями, в Запорожье примерно в том же положении, что Краматорск, находится Орехов, но тоже всё происходит очень медленно. В принципе, воевать в таком режиме можно еще очень долго. Вопрос в том, готовы ли на это воюющие стороны.

Россия настаивает на очищении противником остатков ДНР. Реалиям на земле этот запрос будет отвечать только когда наши возьмут, собственно, Славянск и Краматорск. А это в текущих реалиях очень долго. Это как минимум несколько месяцев хорошего по нынешним меркам наступления.

С другой стороны, Украине эта борьба стоит дорого, и если русским достаются успехи тяжелой ценой, то Украине остается тяжелая цена без успехов. Не считать же за таковые продолжение боев в центре Купянска. Так что обе стороны скорее настроены на окончание войны.

Славянск и Краматорск — это города, которые навсегда в русской истории; это колыбель восстания в Донбассе. Однако вопрос о том, готова ли наша страна освобождать их тяжелой ценой в состоянии руин — это вопрос к политическому руководству страны. Если наша страна намерена освободить их дипломатическим путем, то вероятно, на переговорах придется разыгрывать более сложные комбинации, чем простое повторение требований.

СВО идет к завершению — это ясно и политикам, и военным, и стране. Вопрос в том, насколько искусными окажутся дипломаты в деле поиска компромисса, который окажется к чести России и в то же время будет принят противником.