Второе место на кончиках пальцев: кто поделит кресла в новой Думе

Медиаэксперт Еловский о битве за умы и настроения перед выборной кампанией осени-2026

Спор ЛДПР и «Новых людей» за статус второй партии, центристский жест Володина по абортам и осторожные шаги КПРФ в поле несистемной оппозиции — накануне выборов в Госдуму политическое поле начинает оживать. А за горизонтом партийных баталий встает вопрос, который станет определяющим для следующих избирательных циклов: как и на каком языке говорить с поколением, выросшим со смартфоном в руке и не верящим в собственное жилье.

Аборты, Володин и центризм: позиция власти прояснилась

Когда спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил, что женщина должна сама принимать решение об аборте, исходя из собственной ситуации, это прозвучало не просто как личное мнение. В системе российской власти, где последнее слово остается за президентом, слова главы нижней палаты — это маркер. Пусть не окончательное решение, но его контуры.

Володин — фигура не последняя, и его центристская, взвешенная позиция в чувствительной теме без кренов в радикализм говорит о том, что государство наконец определилось. И определилось оно именно в этом направлении. Тем более что вся история с дискуссией об абортах разгорелась на фоне публичной дуэли между ЛДПР и «Новыми людьми». Вмешательство Володина в этот спор в качестве третьей силы фактически зафиксировало победу «Новых людей» в текущем раунде.

Битва за второе место: почему ЛДПР и «Новые люди» сцепились не на жизнь, а на рейтинг

Дискуссия между двумя партиями перешла в фазу открытой агрессии. ЛДПР атакует «Новых людей», те не остаются в долгу. Такая публичная конкуренция означает только одно: стороны делят что-то очень важное. В данном случае — второе место в будущей Госдуме.

Социология фиксирует: у «Новых людей» появились серьезные шансы занять эту позицию в новом парламенте. По данным одного из последних исследований, они уже находятся на втором месте. Другие опросы могут давать иную картину, но то, что партия бодро готовится к выборам, — факт. Их преимущество — в четком позиционировании на прогрессивную аудиторию. «Новые люди» взяли в повестку «разум в политике», и избирателю это понятно. В политике часто важнее быть понятным, чем правым.

Что касается КПРФ, которая традиционно считает второе место своим, — там сейчас другая история. И она связана с риском, который партия, казалось бы, уже осознала.

КПРФ и несистемщики: опять на те же грабли

По многим регионам России прокатилась волна попыток провести уличные акции. Инициаторы — разные: штаб Надеждина, некие новые движения, несистемщики, а также КПРФ. И если в Калининграде мэрия отказала в согласовании митинга с повесткой, напоминающей программу «Единой России», а в Краснодаре отозвала разрешение на акцию КПРФ в защиту свободы слова, то вопрос не в конкретных запретах. Вопрос в том, с кем коммунисты оказались в одном ряду.

КПРФ, похоже, снова начинает соседствовать с несистемной оппозицией. Хотя в прошлые годы партия сильно обожглась на этом: через ее списки во власть прошли те, кто в 2022 году повел себя по отношению к стране, мягко говоря, неэтично — от бегства через Верхний Ларс до открытого неприятия СВО и работы на враждебные структуры. Коммунисты чистили ряды, извлекли уроки, но теперь опять встраиваются в спровоцированную несистемщиками акцию.

Такая игра — риск. Объединение вокруг флага и поддержка специальной военной операции никуда не делись из общественных настроений. Идти против этого тренда для партии, которая претендует на серьезные позиции, — опасный маневр.

Вряд ли это инициатива снизу. Формально в КПРФ региональные структуры самостоятельны, но если акция заявляется в десятках регионов, без ведома федерального руководства она бы не состоялась.

Ностальгия по СССР: чего хотят зумеры и зачем о них гадают

Разрыв поколений в России — тема, которая лежит глубже партийных раскладов, но именно она определит политическое будущее. Социология дает странные цифры: всего 14% зумеров хотели бы, чтобы Советский Союз не распадался. Среди миллениалов старшего возраста (1982–1991 годов рождения) таких уже 43%. Цифры предсказуемы: молодые люди СССР видели только на картинках, для них это далекая история.

Но проблема в том, что это поколение — первое, выросшее полностью со смартфоном. Оно иначе воспринимает реальность, иначе строит коммуникацию, оно уже активно пробует искусственный интеллект. И при этом — первое поколение после Второй мировой войны, которое, скорее всего, будет беднее предыдущего.

Зумеры не верят, что смогут заработать на квартиру. Они не рассчитывают на «общественные блага» в обмен на многолетний труд. Они целенаправленно отказываются работать больше, чем прописано в трудовом договоре, пользуясь кадровым дефицитом как рычагом. «У меня 40 часов по договору, и ничего вы мне не сделаете», — это не наглость, это новая норма.

Показательный эпизод из реальной жизни: молодой режиссер, зумер, объясняет старшему коллеге, что их поколение тратит деньги на дорогую косметику и впечатления не от легкомыслия, а от осознания: квартиры у них, скорее всего, не будет. Это мировая тенденция, но в России она накладывается на специфическую политическую повестку.

Как говорить с теми, кто не понимает языка власти

Разрыв между молодыми россиянами и старшими поколениями — включая тех, кто находится у власти, — огромен. Когда депутат 50 с лишним лет говорит с молодежью со своей «колокольни», они часто просто не понимают, чего от них хотят. Это не вопрос возраста как такового, это вопрос культурного кода.

Но есть нюанс, который часто упускают. Когда зумеры войдут во взрослую жизнь, обзаведутся семьями, у них появятся квартиры (если появятся), машины, собственность, их мотивации неизбежно начнут смещаться к тому, что привычно для старших. Не стоит путать межпоколенческие различия с разницей между человеком, который просто не дорос до определенного уровня ответственности.

Государство работает с молодежью, придумывает активности, но глубоких, системных исследований того, что происходит в головах у 80% неактивной молодежи, нет. Политологи традиционно судят о поколении по активистам — тем 10–20%, которые участвуют в проектах, ходят на мероприятия. А что у остальных? Вопрос открытый.

Одни исследования фиксируют рост ностальгии по СССР среди молодежи, другие — полное равнодушие. Кому верить — непонятно, потому что сам инструментарий изучения этого поколения еще предстоит наладить.

Ставка на разум и риск потерять связь

Выборы в Госдуму — это всегда попытка прочитать общество. «Новые люди» ставят на «разум», и это попадает в запрос молодой аудитории. КПРФ, рискуя, проверяет, прощены ли ей старые связи с несистемщиками. ЛДПР отчаянно сражается за место, которое еще недавно казалось ей гарантированным. А Володин своим центристским жестом обозначил не только свою возможную рокировку (кадровая ротация после двух сроков во главе Думы вполне вероятна), но и общий вектор: государство будет придерживаться середины.

Главная же интрига не в том, какая партия займет второе место. Главное — успеет ли политическая система перестроить язык общения с поколением, которое не просто не знает СССР, а живет в другой реальности. И которое, если у него не будет квартиры, будет голосовать не за обещания светлого будущего, а за тех, кто хотя бы говорит с ним на одном языке.