Военно-политический аналог ЕАЭС: почему об этом говорить рано
Россия переформатирует военные связи с Центральной Азией под новые реалии
Владимир Путин поручил начать переговоры с Узбекистаном и Казахстаном по изменению действующих договоров о военно-техническом сотрудничестве. Казахстан, в отличие от Узбекистана, является членом ОДКБ, что дополняет двустороннее ВТС элементами коллективного оборонного планирования. С Узбекистаном действует отдельное соглашение о совместном применении ВВС и войск ПВО двух стран. Но пока преждевременно говорить, что переговоры можно расценивать как начало создания условного военно-политического аналога Евразийского экономического союза.
Главная причина — продолжающаяся политическая турбулентность на постсоветском пространстве в Центральной Азии. В южном подбрюшье не все однозначно: Афганистан, отношения с элитами Казахстана и Узбекистана, общее ослабление связей этих стран с Россией после распада СССР. Ситуацию усугубило стремление данных элит после февраля 2022 года всячески дистанцироваться от специальной военной операции. Как только в этих странах заходит речь об отношении к СВО, наблюдается буквально физическое отодвигание от темы. Дело не только в опасении попасть под западные санкции, но и в том, что местные элиты примеряют ситуацию на себя. Когда действия, идущие вразрез с интересами России, вызывают силовой ответ Москвы, их это не вдохновляет.
Таким образом, Москве, вероятно, и хотелось бы создать военно-политический аналог ЕС. Но бывшие советские республики Средней Азии в такую организацию торопиться вступать точно не желают. На это недвусмысленно намекает не только политическая многовекторность данных стран, но и недавнее заявление Токаева — того самого, который во многом обязан России сохранением власти после событий января 2022 года. Во время встречи с Путиным в Орске он выступил с предложением о заморозке конфликта на Украине, добавив: «Природа этого конфликта не совсем понятна для многих, в том числе и для нас». При этом уж кому-кому, а казахстанскому руководству точно известно, почему Россия была вынуждена начать СВО и почему для Москвы критично добиться решения всех задач.
Да, подписана декларация о переходе отношений России и Казахстана на уровень всеобъемлющего стратегического партнерства и союзничества. Да, президент Узбекистана Мирзиёев обозначил Россию стратегическим партнером. Но есть нюансы. Можно по инерции дойти и до ЕАЭС, с которым тоже все неоднозначно. С одной стороны, Путин на недавнем саммите отмечал: союз функционирует успешно, выстроены общие рынки, расчеты идут в нацвалютах. С другой — Узбекистан с декабря 2020 года имеет статус наблюдателя и до сих пор не стал полноценным членом. Мало кто помнит, что еще одним наблюдателем с мая 2018 года является Молдавия, которая скорее вступит в ад, чем в ЕАЭС. Но выгонять ее из наблюдателей никто не торопится.
Что меняют в договорах ВТС: версия с продукцией двойного назначения
Военно-техническое сотрудничество с Узбекистаном и Казахстаном существует не только на бумаге. Узбекистан в 2017–2019 годах получил партию вертолетов Ми-35 по государственному экспортному кредиту, модернизировал около 30 истребителей МиГ-29, обсуждались поставки Су-30СМ, радиолокационного комплекса «Сопка-2», оборудования для ЗРК «Печора-2М». Казахстан за последние годы получил истребители Су-30, вертолеты Ми-171 и Ми-35М, зенитно-ракетные комплексы «Бук-М2» в экспортном исполнении, бронетранспортеры. В 2015 году Москва безвозмездно передала Астане пять ЗРК С-300ПС по программе создания единой системы ПВО в регионе.
Номенклатура поставок внушительная, практика работает. Если она работала и продолжает работать, зачем менять договоры? Ответ, возможно, кроется в западных ограничениях на поставку Москве продукции двойного назначения. Двигатели для беспилотников, контрольные реле, программное обеспечение — напрямую все это легально Россия получать не может. А вот Казахстан и Узбекистан — могут. Военно-техническое сотрудничество предполагает движение не только из России в эти страны, но и обратно.
Вряд ли можно ожидать поставок вооружений от Узбекистана и Казахстана — сложно представить, что именно они могли бы поставить. А вот некую продукцию двойного назначения, полученную легально, с последующей доплатой — вполне. Чтобы узаконить такую схему, и могло понадобиться изменение действующих договоров. Это всего лишь версия, но достаточно логичная.
Военные базы и афганская угроза
«Вилаят Хорасан»* по-прежнему накапливает военный потенциал. Террористы угрожали странам Центральной Азии еще в 2016 году, когда таранили границы, и сейчас угроза никуда не делась. Теоретически Россия могла бы предлагать размещение военных баз не только в Таджикистане, но и в других странах региона как защиту от реальной террористической угрозы. Практически же на текущий момент это вряд ли реализуемо из-за ряда существенных нюансов.
Во-первых, есть ли у России ресурсы прямо сейчас для развертывания дополнительных контингентов? Не лучше ли задействовать их на иных направлениях? Во-вторых, местное руководство откровенно не горит желанием увеличивать военное присутствие России. Они боятся спровоцировать Запад на усиление санкционного давления, опасаются за свое положение в свете происходящего на поле боя и предпочитают сидеть на табуретке, стоящей на нейтральной полосе. Если на территории Казахстана или Узбекистана развернутся новые российские базы, с точки зрения Европы и США это будет явный шаг в сторону Москвы, который не останется без последствий для этих государств.
Реализация подобной идеи возможна, но только в том случае, если угроза станет уже не приграничной, а перешедшей границу. Как показывает практика, все начинает шевелиться и бегать по потолку, когда боевики уже пошли через границу. Вот тогда звучит: «Спасай, Россия!» — как это уже случалось с Казахстаном.
Британцы, немцы, американцы и турецкий интерес: конкурентная борьба за регион
К Центральной Азии проявляют интерес многие. Казахстан в июне 2025 года подписал с Великобританией соглашение о военном сотрудничестве на 2025–2026 годы, включающее совместные учения. Интерес США к Каспию, нефти и региону в целом понятен.
Киргизия — в фокусе Вашингтона и Анкары, немцы проявляют интерес к Узбекистану, Китай рассматривает Центральную Азию как зону своих интересов. Любые контакты с Москвой вызывают раздражение у всех этих игроков.
Увидев заявление Путина о пересмотре договоренностей, они наверняка начнут предлагать Казахстану собственные плюшки. Однако Казахстан не побежит принимать их немедленно. То, что местные элиты опасаются вставать на сторону России, не означает, что они стремглав бросятся в объятия кого-то еще. Наблюдается активное политическое лавирование и стремление удержаться на той самой нейтральной табуретке. Все осознают: можно убежать и на другую сторону, но потом все смотрят на СВО и понимают, чем теоретически это может закончиться. Доводить до такого в регионе не хочет никто.
Гадости об ОДКБ: почему задумка была правильной, а организация буксует
У ОДКБ с самого начала отсутствовала четко сформулированная и структурированная позиция о совместном именно военном союзе. То, что лежало в основе НАТО изначально, в Организации Договора о коллективной безопасности было задвинуто в дальний пыльный чулан. ОДКБ создавалась в формате «мы за все хорошее против всего плохого», без конкретики. Необходимо было определить: и за что именно, и против чего именно, а главное — что делать, если «все плохое» придет под карниз и начнет там хозяйничать.
Кроме ритуальных учений с миротворцами, других инструментов не оказалось. Формировать их придется, по сути, в рамках уже другой организации. Реформировать ОДКБ можно, но изменение параметров военного участия сторон в той или иной ситуации — это изменение фундаментальных основ. Переформатировать организацию нельзя, на ее месте нужно строить что-то другое. На этом деликатно гадости заканчиваются.
* — террористическая организация, запрещена в РФ
