Учеба на краю света
Как в XVIII веке на Камчатке открывали первые школы
В конце XVII века русские основали первые поселения на Камчатке. Это даже сейчас не ближний свет, а тогда добираться из европейской России до полуострова нужно было без преувеличения годами. Довольно долго русские вообще смутно представляли себе очертания своих новых владений. Одно из последних распоряжений Петра Великого состояло в отправке на Дальний Восток экспедиции во главе с Витусом Берингом. Экспедиция была комплексной – не только береговую линию зарисовывать, но и вообще как следует разобраться, что у нас на краю света во владении.
Зачем Берингу понадобились школы
Среди прочих соображений Беринга было вот какое: работа предстоит вдалеке от любых русских портов и вообще от каких бы то ни было крупных городов. На месте для любых сколько-нибудь сложных работ понадобятся кадры. Нужны люди, имеющие хотя бы базовое образование. Следовательно, надо строить школы.
На Камчатке народным образованием занялся Георг Стеллер. Великолепно образованный интеллектуал родом из Баварии, теолог, медик и ботаник, он не нашел удовлетворявшего его амбициям места в Германии. А вот в России людей с его квалификацией отчаянно не хватало, и в Петербурге Стеллера обласкали.
На Камчатку он попал, чтобы присоединиться ко второй экспедиции Беринга. Работать на краю географии ему нравилось – тут не Германия, где каждый угол давно изучен, а совершенно новые, неизвестные края. Его быт был простым, почти аскетичным, а вот энергии и ума этому необыкновенному человеку хватило бы на десятерых. И он не только сам работал.
Первая школа в Большерецком остроге
В 1741 году по инициативе Стеллера была открыта первая школа в Большерецком остроге. В наше время Большерецка уже не существует. Острог, а потом городок стоял на юго-западе полуострова, юго-западнее современного Петропавловска-Камчатского. На тот момент там жило всего сотни три человек.
Стеллер, впрочем, не унывал. Как это бывало во многих городах России начиная с Урала, просвещение тащили на себе грамотные ссыльные. Стеллер нашел пару человек, способных учить хотя бы грамоте, выплатил им денег из собственных сбережений и приступил к делу. Русских на Камчатке было вообще мало – несколько сот человек на весь гигантский полуостров. Но там же находились тысячи коренных жителей: ительмены, коряки, а также камчадалы, происходившие от смешанных браков. Вот их-то и надо было учить грамоте.
Впрочем, «настоящих» педагогов на восток тоже отправили – студентов Славяно-греко-латинской академии. В 1744 году Стеллер покинул полуостров – он уже не вернется в Европу, заболеет и умрет в Тюмени – но его дело было кому принять.
Неукротимый Иоасаф: миссионер и просветитель
Локомотивом всего замысла стал архимандрит Иоасаф, неукротимый миссионер и просветитель. Он организовал переправку на Камчатку и учителей, и книг, и сам без устали проповедовал и учил.
Иоасаф приехал на Камчатку летом 1745 года и развернул кипучую деятельность. Лично он крестил более 1700 человек, а всего на Камчатке крестили более 11 тысяч жителей, то есть практически все население.
Должность была, конечно, не синекурой. Один из студентов, отправленный в Анадырский острог, наткнулся на засаду мятежных коряков и был убит вместе со своим маленьким эскортом. Зато на Камчатку два студента – Петр Грязной и Федор Серебряков – прибыли благополучно. Каждый основал по школе в маленьких острогах в дополнение к большерецкой. И осенью 1745 года учеба началась.
Чему учили и как выживали
Если Беринга и Стеллера заботил вопрос о будущих специалистах, то церковь волновало, разумеется, обращение ительменов, коряков и всех остальных в христианство. Задачей было не только обучение грамоте, но и крещение. В школах обучались и русские, и ительменские дети. Иоасаф неутомимо открывал новые и новые школы. В каждой, правда, училось не больше нескольких десятков учеников, но вместе это были сотни грамотных людей.
Иоасафа и его людей ничто не останавливало. Нехватку бумаги компенсировали берестой. Чернила делали из сока ягоды водяники. Иоасаф довел количество школ до 14, в том числе на Курилах. Программа была сугубо базовой: чтение, письмо, рисование, духовная литература. Сам Иоасаф без устали разъезжал по Камчатке, наблюдая, как идет процесс и все ли в порядке с духовной жизнью.
В духе эпохи за серьезные проступки пороли плетьми, причем про архимандрита ворчали, что он перегибает палку с наказаниями, и инкриминировали ему чуть ли не садистские побуждения: при порках он старался присутствовать лично. На дворе, однако, стоял XVIII век, эпоха грубая, и вряд ли казаков – да и ительменов – действительно поражала порка за содомию и попытки изготовлять примитивные наркотики на растительной основе.
Реально для Иоасафа наказания были не более чем способом вразумить аудиторию, а сам священник, как показывает вся его жизнь, был перфекционистом, который предпочитал контролировать все, в том числе такое ответственное дело, как наказание. При этом после большого бунта коряков Иоасаф настаивал на наказании не только бунтовщиков, но и злоупотреблявших полномочиями служилых людей.
Несбывшиеся планы и передача эстафеты
Проектов у Иоасафа вообще было много, включая строительство монастыря с пашенными крестьянами при нем – чтобы еще и снабжать Камчатку продовольствием. Впрочем, этим идеям уже не было дано осуществиться.
В 1749 году Иоасаф был отозван с Камчатки. Это не было немилостью: его произвели в епископы Иркутска. За его спиной остался полуостров, на котором система образования воспроизводила самое себя: на Камчатке входило в силу новое поколение учителей – выросшие мальчики, которых соратники Иоасафа и Стеллера учили первыми.
