Трамп подписал санкции: уступка Конгрессу или собственная игра?
Президент США всегда критиковал вечные санкции, но поставил подпись без колебаний. Выясняем, что за этим стоит
Трамп всегда позиционировал себя как прагматик, критиковал вечные санкции, но закон Грэма* подписал оперативно и без колебаний. Здесь и уступка критикам в Конгрессе, и собственная игра одновременно. Америка — президентская республика с жестким разделением властей, но серьезных решений, навязанных законодательной властью исполнительной, за последнее время не было. Все обязательства, которые существуют в новом документе, и раньше прописывались в подобных законопроектах. Вспомнить хотя бы CAATSA 2017 года — законодательную рамку, которая должна была подстегивать исполнительную власть. Но все оставалось на усмотрении президента, потому что так устроена система.
Уровень долженствования в американских законах описывается модальными глаголами. Где-то написано may, где-то shall, но максимального уровня нет нигде. Все остается на усмотрение президента. Захочет Трамп — вообще ничего не введет по этому законопроекту, скажет, что не в интересах ссориться с Китаем. Или даст России время — хоть 200 дней, хоть сколько. По CAATSA он мог вводить санкции против Германии за «Северный поток-2», но не стал, потому что отношения с Берлином стратегически важнее. Таких примеров океан. Захочет — почувствует силы вести торговую войну против Китая. Не захочет — адекватно рассудит, что сил нет воевать сразу с Китаем, Индией, Бразилией и Турцией. Будет действовать по обстоятельствам.
Есть и другой момент. Если мера принимается президентской властью против кого-то в соответствии с этими законами, отыграть обратно без согласия Конгресса будет сложно. Роль Конгресса в этом аспекте поднимается, и это можно использовать как инструмент в переговорах. Мол, держите меня четверо, сейчас введу такие санкции, что обратно уже не отыграть. Я бы хотел, но эти ребята не поймут. Бойтесь меня больше и идите на компромиссы. Но никто особо на них не пойдет, тем более в условиях конфликта на Ближнем Востоке, когда нефти и так не хватает. Индийские или китайские покупатели начнут использовать более длинные цепочки посредников, и за это придется платить. Но эффект санкций будет зависеть от обстоятельств.
Скидка для Индии — это не подарок, а механизм выживания
Китай и Индия, оглядываясь на подписанный закон, будут пытаться выбить скидку. Предлог простой: нам нужно обходить американские санкции. Но насколько успешно это будет, зависит от Ближнего Востока. Сейчас, когда нефти не хватает, не до выбивания скидок. Российская нефть может стоить даже больше западных сортов, потому что дальневосточные ВСТО или ESPO могут дойти до китайских НПЗ, минуя ближневосточные сложности. Представим, что через полгода у Трампа будет очередная сделка с Ираном. Она может разрушиться через пару месяцев, но пока действует, цены упадут. И тогда индийцы начнут говорить: давайте уступки, потому что есть альтернативная нефть, а ваша санкционная.
Но для нас это не новость. Мы эту скидку даем давно. Скидка для нас — инструмент преодоления санкций, а не проявление симпатий или антипатий. Это механизм существования в текущих обстоятельствах, необходимый для продолжения торговли. Лучше деньги придут со скидкой, чем вообще не придут. Размер скидки — это и есть оценка эффективности американских санкций. Физически чуть-чуть смогли убрать российскую нефть с рынка, потому что де-факто помогают Украине бомбить российские НПЗ. Трамп заявляет, что против ударов Зеленского по нашим заводам, но это полная ахинея. Если бы он реально хотел остановить, он бы перестал давать Зеленскому разведданные и системы коммуникации, которые эти удары позволяют.
Трамп сумел заставить Зеленского отказаться от ударов по Каспийскому трубопроводному консорциуму. Этих ударов почти нет. Российский экспорт казахстанской нефти из Новороссийска в соседние терминалы происходит. Если американский президент захочет, он затопчет Зеленского элементарно. Вопрос в том, чтобы он захотел реально сделать, а не только на словах. Исключения для европейских стран, прописанные в законе, — тоже задел для торговли. Не больше 15% покупок газа, тогда санкции можно не вводить. Это приглашение к разговору с французами и другими.
Мировая экономика выдержит, но не все
Могут ли цены вырасти? В принципе, конечно, могут. За последние 20 лет нефть уходила и выше. В 2008 году Brent стоил 147 долларов на пике, потом упал до 30 с небольшим, когда начался мировой финансовый кризис. Тогдашние 147 долларов с учетом накопленной инфляции — это нынешние 200. Нефть спокойно может стоить в два раза больше текущего уровня. Мировая экономика выдержит. Где-то сократит потребление, где-то будет меньше летать на самолетах, где-то станет совсем плохо в Африке. Просто туда журналисты не доедут, чтобы снимать репортажи. Где-то снимут субсидии на детское питание, как было в Индонезии, потому что перераспределят на моторное топливо. А кто-то, как богатый японец, просто заплатит больше.
Трамповские ограничения разбалтывают мировую глобализацию, которая существовала до этого момента. С конца 1980-х это считалось благом: дешевые китайские чайники в Америке, китайские инвестиции, американские инвестиции в Китай, все друг другу продают нефть. Отношение стало меняться в последние годы, в том числе в самой Америке. Трамписты поняли, что при текущих темпах Китай просто съест их, потому что у него больше населения. Если уровень жизни сравняется, у Китая будет больше инженеров и ученых, и он технически всех переиграет. Они решили взорвать эту историю, эскалировать, начать тарифные войны и санкционные ограничения. Насколько этот курс правильный, покажет история. Но отношение к глобализации стало менее восторженным, и для стран, которые нарушают мировую торговлю, это стало нормой.
Китайцы сейчас удивительным образом говорят, что соблюдают обязательства. Были контракты по поставкам — соблюдаем. Были контракты по импорту — соблюдаем. Хотите построить завод в Европе — мы готовы. Россия говорит то же самое. Есть горячие головы, которые призывают всю торговлю свернуть, но президент, правительство и крупные компании этим не занимаются. «Росатом» до сих пор поставляет обогащенный уран в США. На уровне общественного мнения это многим не нравится, но на уровне руководства никто от этого не отказывался. Можно отказаться, когда будет нужно. Репутация создается для Большого Юга и Востока: с Россией иметь дело можно. Мы деньги не крадем, контракты соблюдаем. На фоне Европы, которая отбирает деньги центральных банков, и Америки, которая запрещает экспорт и импорт, мы работаем строго по учебнику.
ОПЕК+ не может регулировать то, что взрывается на Ближнем Востоке
ОПЕК+ — хорошая штука. В России есть разные точки зрения: крупные игроки считают, что надо выходить, потому что структура сдерживает развитие. Но в моменте сдерживают развитие другие игроки. Американцы, которые натравливают Украину. Европейцы, которые помогают.
Что касается ОПЕК+, они могут принять решение об увеличении или сокращении добычи. Но если на Ближнем Востоке сокращение или увеличение происходит исходя из военно-политического кризиса, то ОПЕК+ мало имеет значения. Иран и Саудовская Аравия — члены ОПЕК+, и дроны летают от одного к другому, бомбят нефтепроводы. Какое тут регулирование?
Внутри системы противоречия масштабные. Критика Саудовской Аравии в адрес ОАЭ, которые вышли из ОПЕК+, невиданная за многие годы. Но наличие противоречий не означает, что нужно хлопнуть дверью. Внутри западного альянса тоже были противоречия по финансам, внутри G7 спорили, кто кому должен продавать автомобили. Наличие противоречия означает, что работать надо хитрее и тоньше.
Для России ОПЕК+ — еще одна дипломатическая история, еще один способ незападного альянса, который может что-то говорить. То, что он существует и там есть коммуникация, — плюс. То, что он не способен в моменте регулировать ближневосточный кризис, — тоже правда.
Ливия, РЖД и российские НПЗ: планы есть, денег нет
Несколько российских нефтяных компаний заявили о готовности восстановить два крупнейших НПЗ в Ливии. Есть сомнения, что это реально в стране с двоевластием. Это меморандумы, которые нужны для демонстрации намерений и планов на перспективу. Это не значит, что подписаны контракты и кто-то тратит деньги. У российских компаний сейчас есть необходимость тратить деньги на более актуальное — ремонт НПЗ в России, их защиту. То, что они сохраняют планы по внешней экспансии, неплохо само по себе, но это не значит, что они готовы отвезти российские деньги туда вместо ремонта здесь.
Подписанных документов у нас вагон и маленькая тележка. Их надо воспринимать как то, что мы часть мира, в котором готовы существовать. Пока другие разрушают глобализацию, мы говорим, что у нас много партнеров и будем работать. У РЖД были планы по масштабной работе в Северной Африке. Это не значит, что сейчас все деньги пойдут туда, вместо развития БАМа и Транссиба. Это демонстрация: если сложатся обстоятельства, мы пойдем и что-то делать будем. Но сейчас большие деньги из России не пойдут на НПЗ в других странах. Уже есть Индия, масштабная инвестиция, которая оказалась выгодной. Россия поставляет нефть в Индию и зарабатывает на вторичном рынке, потому что завод продает нефтепродукты и в самой Индии, и на экспорт. Полуторамиллиардный рынок. Можно при желании привозить оттуда нефтепродукты и в Россию. Пока не очень нужно, но если ситуация ухудшится из-за украинских дронов, наладим импорт.
В Ливии участие в поддержке группировок, готовых с нами работать, включая Халифу Хафтара, возможно. Но это вопрос соотношения ресурсов. Не надо думать, что все наши ремонтники уедут туда, а в России никого не останется. Такого не будет.
* — в реестре террористов и экстремистов Росфинмониторинга
