«Спросили про окружение — ответили про себя»: как устроен индекс тревожности и почему он растёт

Политолог Асафов - о росте тревожных настроений в России

Прежде чем реагировать на социологические маркеры, хочу от лица общественности поставить вопрос. Сегодня приходят за Шаманом. Что дальше? Стас Михайлов? Когда начнут отменять Надежду Кадышеву? Творчество нужно слушать отдельно от творца, даже если он крестит Байкал и делает прочие вещи. Но это короткая ремарка.

Мне всегда нравится, когда какое-то явление выхватывают в моменте и делают из него прогнозы космического масштаба, как говорил профессор Преображенский. Такое ощущение, что все вдруг узнали о существовании индекса тревожности. Пару слов про него. Там важный нюанс. Звонит телефон, спрашивают: «Люди в вашем окружении испытывают тревогу или спокойны?» Формулировка примерно такова. Мы отвечаем: «Вокруг меня только кот, и он вроде спокойный прямо сейчас».

Но почему вопрос задаётся в такой форме? Потому что если спросить лично, человек скажет: «У меня всё в порядке» или «Я в такой заднице, вам и не снилось». Это зависит от момента. Поэтому спрашивают про окружение. Отвечая про окружение — про всех этих людей, как они себя чувствуют, — мы на самом деле отвечаем про себя. Это называется эффект окружения.

Теперь о динамике. Действительно, с 1 мая наблюдается довольно резкое снижение. Насколько это критично? После «Крокуса» ситуация была значительно хуже, и этот хвост тянулся долго. Во время мобилизационных мероприятий в сентябре 2022-го взлетало до 73 пунктов. Сейчас обсуждается показатель 49–50. Это нормальное состояние. Когда накапливаются проблемы, имеющие резкий эмоционально заряженный отпечаток, мы реагируем, уходим в тревогу.

Но посмотрите на середину мая: 1 мая было хуже, а сейчас отыграли три процента — шашлыки, весна, погода, новая жизнь, лето впереди, дети из школы, отпускной настрой. Ни Telegram, ни Виктория Боня с Владимиром Рудольфовичем, ни даже назначение прекрасной Яны Лантратовой на пост омбудсмена на нас всерьёз не влияют. Думаю, позитивная динамика продолжится.

Тревога убивает явку: почему встревоженному избирателю не до Госдумы

На выборы в Госдуму это повлияет примерно никак. Тревога приводит к абсентеизму. Когда мы встревожены, нам вообще не до этой вашей Госдумы, не до выборов, не до партий с их безумными или гениальными инициативами. Мы живём свою серьёзную реальную жизнь: дети, ипотеки, собеседование на работу, как съездить в отпуск. Какая Госдума? Причём здесь одинаковые прекрасные лица в пиджаках и галстуках?

Для политтехнолога это всегда вызов. Мобилизовать электорат в тревоге невозможно — ни свой, ни чужой, ни нейтральный. У него голова занята не Геннадием Андреевичем с трибуны и не Леонидом Эдуардовичем по бумажке. Вообще не этим.

Это вызов, чтобы создать позитивный фон, на котором показать Сергея Михайловича и сказать: партия нуждается в поддержке. Но это практически нерешаемое уравнение. Все политтехнологи будут ждать улучшения состояния, а оно объективно придёт: 1 сентября, День города в Москве, масса позитивных историй поднимут настроение. Если, конечно, не прилетит метеорит, не вернётся к власти Джо Байден, и Трамп не нападёт на Кубу и Гренландию одновременно.

Сезон чёса: как «обжигающая правда» зарабатывает на нашей тревоге

Для тех, кто работает с общественным мнением оттуда сюда, это хорошие новости. Они эту историю будут усиливать, подразгонять. В блогосфере, на площадках для выражения собственного мнения, это будет разгоняться. Появится множество людей, несущих обжигающую правду: Минобороны не умеет воевать, МИД не умеет обделывать иностранные делишки, и всё вообще вот так. Это усилится, потому что на тревоге зарабатывают. Те, кто разрушает наше государство, зарабатывают новые погоны; те, кто разгоняет истерику здесь, зарабатывают деньги на сборах, донатах, помощи. Для них это сезон чёса.

Теперь о реакции системы. Многие заметили, что «Единая Россия» делает ставку на снижение количества запретов. Это позиция всей системы власти. Сергей Геннадьевич Новиков пару месяцев назад сказал, что с запретами перебор. Логика лёгких медийных очков на запрете чего-либо работает и в обратную сторону.

У депутатов есть KPI по цитируемости. «В Госдуме запретили» — это уже такой анекдот, рефрен нашей жизни. Все разумные люди, кто занимается политикой, а не собственным имиджем через политику, это понимают. Много инициатив направлено на то, чтобы поправить устаревшие запреты.

Я общался на эту тему с Александром Карелиным, нашим замечательным спортсменом и депутатом. Он говорил, что работа ведётся все созывы, но она сложна: любой старый, даже самый тупорылый запрет обложен другим объёмом нормативки, и приходится отменять целый блок. Видимо, сейчас эту работу интенсифицируют.

Но на самом деле запрещать в первую очередь надо тем депутатам, у которых в голове скисает творожок и они производят эти предполагаемые запреты самостоятельно. Причём это делают по большей части не единороссы. Как сказал Путин, единороссы — патриоты и люди дела. А вот кому нужны медийные очки — они говорят: «Точно, к выборам запретят Telegram» или «Запретят детей в балет отдавать». Это фонит именно оттуда.

Поэтому логика снижения запретов справедливая и, безусловно, повлияет. Но социальное самочувствие складывается из многих факторов, и самый главный — это не отмена или введение запретов, а реальные дела и реальные успехи. Именно здесь надо приложить колоссальное усилие, чтобы наше окружение перестало испытывать тревогу.