Самодержавие, ислам, народность. Как Российская империя регулировала магометанство
В XVIII веке Россия начала регулировать ислам административными методами
В XVI веке Россия присоединила Казанское ханство, а к XVIII столетию мусульманских подданных было уже множество. Встал вопрос о том, как регулировать их жизнь в православном государстве. Реформа, последовавшая при Екатерине и развитая ее преемниками, создала некоторые институты, которые здравствуют до сих пор. Так, именно при императрице появился первый муфтий.
Мусульмане Российской империи не были единой сущностью. Народы Сибири, Поволжья и Урала отличались и по укладу, и по богословским воззрениям от Кавказа и Туркестана, а еще отдельно стоял Крым. Постепенно в империи к правительству пришло осознание, что необходимо централизованно регулировать жизнь подданных-мусульман. Так появился орган, единый для мусульман Сибири и внутренней России — Оренбургское магометанское духовное собрание.
Духовная утеха по правилам
Как и много других полезных учреждений это — было образовано Екатериной II. В 1788 году специальным указом был создан орган “для заведывания всеми духовными чинами, в России пребывающими”. То есть, фактически, речь шла о контроле над кадрами мусульманского духовенства.
Располагалось ОМДС в Уфе и находилось в подчинении МВД России. На тот момент в его ведении находились, собственно, все мусульмане России, “исключая Таврическую область”. Возглавил его Мухаммаджан Хусаинов, ставший первым муфтием России.
Задачи ОМДС были не только богословскими, но и административными. Ожидалось, что они будут давать фетвы, принимать экзамены у претендентов на духовные должности (таковые, сдав экзамен, назывались “указными муллами”), а также регулировать вопросы брака, развода и раздела имущества. ОМДС выполнял функцию духовного суда, и эта функция подчеркивалась.
Статус ислама таким образом официально признавался и закреплялся, а община получала определенную религиозную автономию. Это был хороший компромисс, который был необходим стране. Россия была заинтересована в лояльности новых подданных и возможности выступать с позиций покровительницы своих мусульман. С другой стороны, сами “магометане” признавали светскую власть русского царя и пользовались автономией в делах духовных.
Впрочем, речь, конечно, шла не о вседозволенности. Фетвы были основным инструментом в руках руководства ОМДС. Фетва — это богословское заключение по конкретному вопросу с позиций шариата. Через ОМДС Петербург мог как минимум контролировать, чем занимается мусульманская община и что проповедуют муллы. И, разумеется, через ОМДС следили, чтобы проповеди велись какие надо. Этим же шагом за борт отправлялись проповедники, не имеющие официального статуса. Причем ОМДС была сугубо бюрократической структурой: денег там не было, серьезного имущества не имелось.
Хусаинов полностью поддерживал идею централизации руководства мусульманами, и иной раз даже “шел впереди паровоза”, предлагая более жесткую административную структуру. Его обвиняли в коррупции, а сам он был богатым человеком (как физическое лицо), но нельзя не заметить, что он сделал многое для автономизации мусульман России и создания более стройной структуры духовного управления.
Изображение: Апанаевская мечеть. Гравюра Эдварда Турнерелли
Оппозиция системная и несистемная
Не сказать, что к ОМДС с восторгом отнеслась вся община. Существовала, например, идея создания аналога ОМДС на территории нескольких губерний, включая Казанскую. Сторонники этой идеи опирались на Ярмарочную мечеть в Макарьеве. Несмотря на странноватое для нынешних времен название, эта мечеть была одной из важнейших в России — она окормляла крупнейшую ярмарку в стране. Однако альтернатива прозаически проиграла аппаратную борьбу: Петербург предпочел централизацию.
Другим противником ОМДС стали абызы — знатоки Корана, не признававшие лидерства ОМДС. Здесь было куда больше анархизма, отгораживания от официальной власти, а в богословском аспекте — почитания праведников и святых мест. Однако против объединения государства и духовенства шансов у абызов не было. Они были постепенно вытеснены в небольшие мечети в самой глубинке.
Изображение: Муэдзин на минарете. Гравюра Витторио Райнери
Развитие идеи
Хусаинов умер в 1824 году. К тому моменту Александр I уже закрепил выборный характер назначения муфтия. Правда, на практике эта норма соблюдалась не всегда. Учреждение однако сохранилось и развивалось. Николай I добавил преобразования в своем духе — ввел устав ОМДС, а также должности мусульманских священнослужителей в армии.
В совокупности все это придало исламу в России регулярный характер. Империя была государством бюрократическим, и ОМДС несла отчетливую печать именно такого стиля управления. В том, как происходила регуляция, мы найдем много знакомого: оппозиция проигрывает в аппаратной борьбе и маргинализируется, а основные вопросы управления оказываются замкнуты на государство. Кому-то это покажется скучным: дела духовные превращаются в бюрократическую поэму. Но эта схема работала.
Через ОМДС империя не только вела пропаганду, но и примиряла общегосударственное право с нормами шариата, позволяла легче находить общий язык с мусульманами за рубежом, в первую очередь в Средней Азии, и могла получать сведения о том, что вообще происходит в мусульманской общине России. Баланс в этой системе — автономия в обмен на лояльность — так или иначе держался до самого конца Российской империи.
