«Почему молчали про ямы с убитыми вилами»
Историк Мясников объясняет, как засекреченная правда о войне породила поколение без иммунитета к манипуляциям
Идеология нацизма, которую часто путают с фашизмом, изначально строилась на тотальном уничтожении целых народов. Это не политический режим, а индустрия смерти, и на оккупированных территориях СССР у нее находились добровольные и рьяные исполнители. Однако десятилетиями подлинные масштабы зверств — от рук прибалтийских, французских, венгерских коллаборационистов — оставались под грифом «секретно» не по военным, а по моральным соображениям. Итогом замалчивания стала историческая амнезия, в которой удобно плодятся современные фейки.
В каждом народе есть национальные интересы, и это нормально. Но когда национализм становится государственной политикой, рождается нацизм — идеология, расчищающая жизненное пространство для «арийцев». Остальные — евреи, славяне, армяне — подлежали ликвидации. И эсэсовские части из местных кадров (Ваффен-СС) формировались сугубо добровольно. Никто никого не принуждал — расовая теория находила горячий отклик.
Правда об этих преступлениях хранилась в архивах под нелепым грифом секретности вплоть до последних лет. Рассекреченные ныне документы ФСБ — это прежде всего донесения командиров наступающих советских частей. Лейтенант или полковник, заходя в освобожденную деревню, писал рапорт в особый отдел. Картина вырисовывалась жуткая. Вот сообщение: «Вошли в деревню, шесть жилых домов, на окраине обнаружили яму с несколькими десятками человек. Ни один не убит пулей». Людей добивали топорами, вилами, садовым инвентарем, чтобы не тратить патроны. И это территория Советского Союза, мирное население. Почему эти факты десятилетиями нельзя было обнародовать — загадка, не имеющая отношения к военной тайне. Это тайна моральная, покрывавшая, по сути, пособников.
Французские летчики «Нормандии — Неман» и те, с кем они воевали
Отдельный пласт замалчиваемой истории — участие европейцев в уничтожении советских людей. Когда в 1940-м Гитлер захватил Францию, именно французы стали самой массовой группой, хлынувшей в Ваффен-СС. Французские заводы исправно снабжали Рейх до 1944 года.
В Советском Союзе сняли замечательный фильм о «Нормандии — Неман» — о французских летчиках, воевавших за нас. Но ни слова не говорилось, против кого именно они сражались. А воевали они против своих же соотечественников: самое большое число французов в немецкой армии служило именно в Люфтваффе. Сегодня же мы удивляемся, откуда взялись французские наемники на СВО. Но они там были всегда.
Не лучше обстоит дело с Болгарией — страной, которую Россия освобождала ценой десятков тысяч жизней. Александр III, прошедший фронт и называвший союзниками только армию и флот, в бешенстве наблюдал, как София спокойно переходит под крыло Австрии. Его сын Николай II перед Первой мировой приказал офицерам выбросить все болгарские награды, заклеймив предательство.
Во Второй мировой Болгария — сателлит Рейха. Сейчас она член НАТО. Венгры в составе карательных частей творили на советской земле такой беспредел, что командующий Ватутин приказал мадьяр в плен не брать. Это был не гнев, а констатация факта: их действия напоминали уголовный бандитизм, где убийство ради грабежа было нормой. Но об этом молчали — потому что страны состояли в СЭВ, считались «социалистическим лагерем». Элиты, взращенные в национальных республиках, и стали минами, взорвавшими Союз в 1991 году.
Как недоговоренность рождает поколение без прошлого
Главная трагедия секретности вокруг зверств — не просто утаивание фактов, а создание почвы для любых манипуляций. Недоговоренность всегда оставляет пространство, куда можно вписать любую «альтернативную правду». Этим десятилетиями занимались в Польше, Прибалтике, да и по всей Европе. Можно перевернуть что угодно, когда отсутствует официальная, задокументированная позиция.
Но самое страшное происходит внутри собственного общества. Выросло поколение, для которого война — это бесконечно далекая история на уровне прадедушек и прабабушек. «Ну и что там было?» — спрашивают молодые люди. Система сострадания, ощущение принадлежности к стране оказались ампутированы. Потому что, если из человека изымают прошлое, у него воруют будущее. Без фактологии, без честного разговора о преступлениях невозможно выработать иммунитет к информационным атакам.
А то, что происходит на Западе сейчас, — это именно атака. Мощь пропаганды там несопоставима с нашей, потому что она строится не на восстановлении правды, а на использовании наших же недомолвок. Русских демонизируют до уровня зверей, а любые наемники подаются как герои. Но куда важнее отрезвить не Европу — у них свой путь, — а в первую очередь собственных граждан.
«Le Nord» против мифов: урок Александра II и английские стеариновые свечи
В XIX веке объединенная Европа выставила против России Турцию, в XX — Германию, в XXI — поставила на «небратьев» с Днепра. Цель остается прежней: раздробить страну. Тогда, во время Крымской войны, русофобия в Европе зашкаливала так, что Карл Маркс и Герцен мечтали об «английской Одессе». Александр II сделал нестандартный ход. Он не оправдывался — он перешел в наступление. На русские деньги в Бельгии начали издавать газету «Le Nord» («Север»). Первая полоса шокировала европейцев: вместо ожидаемых рассказов о медведях и балалайках там публиковались рецензии на премьеры балетов в Мариинском и Большом театрах. Оказалось, что «дикая» Россия создает мировые шедевры, о которых французская публика и не слышала. Шоковый эффект перевернул восприятие.
Пропаганда — оружие исключительно наступательное. Англичане в Первую мировую довели технологию до абсурда. Двум офицерам поручили антигерманскую кампанию. Они запустили слух, что немецкие солдаты вылавливают мальчишек и отрубают им правую кисть, чтобы те никогда не взяли винтовку. А из трупов вытапливают жир на стеариновые свечи. Германия была в неведении, но папа Римский издал буллу в защиту детей, и озаботился даже далекий Китай, который в итоге объявил Рейху войну — потому что «нельзя быть такими негодяями». Ни одного изувеченного мальчика, конечно, не нашли, но миф сделал свое дело.
Вот по каким лекалам работают и сегодня. И нам, вместо того чтобы оправдываться, как во Вторую мировую, нужно просто рассказывать правду. Без купюр, без страха, что западные партнеры обидятся. Только так мы переломим хребет манипуляции. А начинать надо с себя: восстановить фактологию, объяснить, что война была не «давно» — она в генах тех, кто выжил. И пока мы не препарируем засекреченное прошлое, нам так и будут рассказывать про стеариновые свечи.
