Недостаток коммуникации. Почему украинский терроризм – это внутренняя проблема России?
Причины, по которым украинским «мошенникам» удается так легко склонить россиян к преступлению, лежат в области психологии
На днях российские телеканалы рассказали об очередном акте терроризма, совершенном подростком по указанию неких кураторов в мессенджере. По информации СК РФ, речь идет о 16-летнем жителе Подмосковья, который поджег 16 объектов транспортной инфраструктуры на перегоне Бирюлево – Домодедово Павелецкого направления и станциях Львовская и Молоди Курского.
Личность «террориста» установлена, как и тот факт, что юноша действовал по инструкции, полученной в ходе переписки с незнакомцем.
Не мошенники, а террористы
Комментируя произошедшее, как и в целом ситуацию с активной обработкой наших сограждан украинскими кол-центрами (а речь идет именно об этом), правозащитник и член СПЧ Кирилл Кабанов заметил, что пора бы уже перестать именовать украинские центры телефонного терроризма «мошенниками», и вместе со сменой риторики действовать в их отношении сообразно обстоятельствам.
А они таковы, что нам объявлена диверсионно-террористическая война. И работа подобных кол-центров является всего лишь частью хорошо продуманной стратегии наших врагов, поставивших своей целью, ни много ни мало, уничтожение России.
«Все эти украинские центры телефонного терроризма (именно так всю эту деятельность и надо квалифицировать) нужно признавать не гражданскими объектами, а приоритетными и первоочередными целями для нанесения по ним впоследствии ракетных ударов нашими военными. Поскольку эти центры ведут реальную террористическую деятельность против нашей страны и наших сограждан, по сути самых незащищенных категорий. Более того, нанесение ракетных ударов должно производиться в то время, когда они причинят максимальный ущерб противнику (включая уничтожение живой силы этих самых настоящих террористов)», – считает Кабанов.
Безнаказанность развращает
Логика общественника понятна и вполне аргументирована. На войне, как на войне. И лишние сантименты, и самоограничения приводят в итоге только к еще большим потерям с нашей стороны. Во многом в силу того, что противник чувствует себя в безопасности, ощущает собственную безнаказанность и в результате откровенно наглеет.
Как верно подмечает Кабанов, пора бы уже, наконец, кроме непосредственных исполнителей начать карать и конкретных организаторов, тем самым спасая тех, кто обрабатывается прямо сейчас, и кто все еще рискует стать жертвой «мошенников».
Тот факт, что Дарья Трепова, убившая известного блогера Владлена Татарского, получила в итоге (с учетом общественной опасности своего преступления) 27 лет – это справедливо и правильно.
Неправильно то, что люди, снабдившие ее взрывчаткой и организовавшие это убийство, наказания избежали. Как избежала его и украинская террористка Наталья Вовк, убившая Дарью Дугину и скрывшаяся в Эстонии. Помнится, во времена легендарного Павла Судоплатова подобные проблемы решались куда изящнее и эффективнее, а главное – они решались.
Парализованные страхом
Но вернемся к кол-центрам. Не секрет, что их работа по обработке, простите за тавтологию, российского населения строится на психологии. Я не говорю о полумифическом НЛП, но даже элементарные знания в этой области дают злоумышленнику огромное преимущество и, как следствие, власть над потенциальной жертвой.
Страх парализует – это известно всякому, кто хоть раз сталкивался с темой человеческих реакций на внешние раздражители. И чаще всего самостоятельно выйти из этого паралича жертва просто не может.
Выступая в утреннем эфире «РЕПОРТЕРОВ», подполковник запаса, востоковед, доцент кафедры культурологии и теологии МПГУ Олег Макаренко особо подчеркнул, что действия украинских спецслужб строятся на психическом здоровье людей.
«Это огромное поле для деятельности – те, на которых можно спокойно повлиять», – отметил эксперт.
Как это работает?
При звонке с незнакомого номера стоит только собеседнику на той стороне представиться сотрудником ФСБ или любой иной российской спецслужбы, как большинство из нас цепенеют и судорожно начинают вспоминать, где они успели накосячить.
Можно подумать, мы тут все повально незаконопослушны. Так ведь нет.
Абсолютное большинство граждан России никогда не преступало и не намеревалось преступать закон, по крайней мере, в части уголовных преступлений. Из-за штрафа за неправильную парковку ФСБ не звонит, это знает каждый. Но при этом почему-то любой из нас испытывает тревогу при общении с представителями правоохранительных органов.
Это и есть тот самый страх, который активно используют наши враги. Они ловят жертву даже не столько на крючок чаще всего мнимого преступления, сколько пугают ее перспективой «сообщить куда следует».
Добившись таким образом нужного им эффекта, дальше потенциальному террористу предлагается сделать нечто незначительное в качестве «благодарности» за избавление от страха быть уличенным в преступлении. Затем еще что-то. И еще. Так одно противоправное действие нанизывается на другое. Глядь, и увяз коготок – всей птичке пропасть.
«Все милок, ты уже наворотил дел на немалый срок. Теперь слушай меня, если хочешь выжить, а не то…», – говорит своей жертве куратор.
И так каждый раз: страх, за страхом и еще больше страха…
Так что же с этим делать?
По мнению Макаренко, для эффективного противодействия «телефонному терроризму» необходимо проводить постоянную работу среди населения, тех же подростков, которые, в силу лабильности еще неокрепшей психики, гораздо больше подвержены психологической обработке, чем человек взрослый и состоявшийся.
«Должна быть правоприменительная практика. Иногда у нас суды мягко и аккуратно проходятся, и мы не знаем, что дальше случилось. СМИ говорят о том, что этот человек хотел взорвать храм по наводке ГУР. Через какое-то время мы просто-напросто забудем и не узнаем, какое наказание он получит. Необходимо в обязательном порядке доводить, какое наказание получил преступник. Показать его онлайн, что он сидит и находится в тюрьме. Это должна быть системная работа, которая должна доводиться молодому подрастающему поколению», – убежден эксперт.
Таким образом, нам предлагается бороться со страхом с помощью… еще большего страха. Мол, напугаем последствиями, и террорист предпочтет добровольно сдаться. Вот только так это не работает. Нужно искать причину страха, даже если она в итоге покается кому-то не слишком приятной.
Где есть доверие, нет страха
И вот здесь мы подходим, на мой взгляд, к самому острому вопросу. Почему мы боимся собственные правоохранительные органы? Почему выполнить даже самое страшное требование украинского куратора, порой, оказывается проще, чем обратиться за помощью к реальному сотруднику полиции или ФСБ?
Ответ, как мне кажется, лежит в плоскости доверия между населением и государством. Доверия, которого, чего уж греха таить, в последнее время становится все меньше.
Я говорю о бесконечных рестрикциях и запретах, спускаемых свыше без малейшей попытки хоть как-то их объяснить. При этом я не стану спорить об обоснованности или необоснованности принимаемых властью решений – это тема для отдельного разговора. Да, и не в этом дело.
Проблема в том, что простой и, повторюсь, законопослушный гражданин нашей страны не получает от государства ответов на элементарные вопросы: почему, например, то, что буквально вчера еще было позволительно и законно – теперь вдруг объявляется враждебным и преступным?
Почему многое из того, что успело войти в привычку и чем мы обоснованно гордились – тот же скоростной мобильный интернет по невысокой цене – теперь недоступно. И чего еще в этом плане стоит ожидать завтра?
Скажем, представители соответствующих министерств и ведомств могут без конца повторять, что использование VPN не грозит наказанием, уже мало кого можно этим убедить в законности поиска обходных путей. Или незаконном? Я уже и сам путаюсь и не знаю, что теперь правильно, а что нет.
Еще раз, я ни в коем случае не пытаюсь оспорить верность и необходимость принятых решений. Я говорю о недостатке коммуникации между народом и властью, о порожденной им неразберихе и сомнениях в головах у сограждан. Сомнениях, рождающих недоверие. И недоверии, превращающемся в страх.
И пока мы с этим не разберемся, эффективно бороться с украинским терроризмом у нас вряд ли получится. Ибо, как говаривал известный герой Булгакова, проблема не в клозетах, а в головах.
