Максим Суворов: русский просветитель в Сербии
Как почти 300 лет назад зарождались российско-сербские отношения, несмотря на давление Вены
Максим Суворов — личность в наше время почти забытая. Этот человек стал одним из тех людей, кто успешно ковал русско-сербскую дружбу — ту, которая выражается не в разговорах, а в реальных делах. Он остался малоизвестным, но зато полностью положительным героем русско-сербской эпопеи.
Когда родился наш герой, абсолютно точно неизвестно, впервые на страницы сохранившихся документов его имя попадает в 1716 году. Тогда он оказался в числе юношей из московской Славяно-греко-латинской академии, которые по приказу Петра Великого были отобраны для обучения за границей.
Суворов три года провел в Праге, главным образом изучая языки — немецкий, французский и славянские. По возвращении в Россию в 1720-м он поступил на службу в Петербургскую типографскую контору переводчиком и старшим справщиком — то есть, редактором.
Пока он трудился, Петр привлекал в Россию балканских военных, моряков и специалистов. Сербы охотно шли на службу, и через них завязались контакты. А там уже и последовали просьбы.
Сербы просят не денег, а просвещения: как появилась миссия Суворова
На тот момент часть сербов жила под пятой турок, другие же населяли «Военную границу» Австрийской империи на положении, чем-то напоминавшем русских казаков. Австрия была державой жестко католической, и сербов активно старались разагитировать в пользу западной версии христианства.
Так что митрополит Моисей обратился к русскому императору с прекрасно звучащим посланием: «Просим не денег, а помощи в просвещении». Митрополит хотел организовать обучение сербов с православным уклоном при поддержке русских.
Помощь прибыла уже после смерти Петра — в лице Максима Суворова.
С собой он вез литургические книги, словари и гвоздь программы: 400 букварей. 1 октября 1726 года Суворов открыл первую Славянскую школу в городке Сремски Карловцы. В наше время это городок на севере Сербии, в крае Воеводина, неподалеку от Нови-Сада. На тот момент там и располагалась резиденция митрополита Карловацкого, руководителя православных в Австрийской империи. Суворов вел подготовку будущих священников — но и преподавателей светских наук. Он, в конце концов, понимал, что образование должно быть не только духовным.
На следующий год Суворов открыл вторую школу, в Белграде. В 1730 году принявший Суворова митрополит умер, но процесс уже пошел. Суворов строил школы, приглашал новых людей. В одной из этих школ работал его брат Петр. Сам Максим Суворов на некоторое время даже отошел от преподавания — он буквально разрывался, организуя новые учебные заведения, и вдобавок работая на русское дипломатическое ведомство.
Жалование, бюрократия и зависть
Австрийцам эта кипучая деятельность откровенно не нравилась. Однако политика играла свою роль: Вена и Санкт-Петербург сблизились на почве союза против Турции, так что это «православное Россотрудничество» только набирало обороты.
Правда, должность у Суворова была, мягко говоря, не синекурой. Во-первых, жалование ему положили такое, чтобы с голоду не умер, и он периодически обращался с просьбой увеличить зарплату — все-таки был семейным человеком.
Вторая проблема была бюрократического свойства. Местное духовенство было собственным полузакрытым миром, а Суворов с его энергией и альтруизмом представлял собой не только пример, но и проблему. Австрийские чиновники тихо щелкали зубами по поводу популярного преподавателя, проповедника и управленца из дружественной, но другой державы. А местные священники не могли не думать, что Суворов если что, вернется в Россию, а им здесь жить.
В 1732 году Суворов уже вернуться на родину. И тут, как говорится, не было бы счастья: сначала сумма, которую ему прислали, оказалась просто недостаточной, чтобы с семьей уехать в Россию. А затем сербские иерархи попросили оставить такой ценный кадр в Сербии. Наиболее конкретное предложение сделал епископ Бачский Виссарион, резиденция которого была в Петроварадине (в наши дни — в городской черте Нови-Сада). Так что русский посланник в Вене Ланчинский на ходу перекроил планы, и вместо того, чтобы вывозить Максима Суворова в Россию, дал ему денег, чтобы тот устроился в Петроварадине.
Шпионский скандал и бегство: как австрийские власти выжили Суворова из Сербии
Так что Суворов проработал в австрийской Сербии еще четыре года. Но ему приходилось действовать во все менее дружественной атмосфере. Под него копали, и в 1736 году разразился политический скандал. Епископ Виссарион сам был человеком непростым, и у него были сложные отношения и с митрополитом, и с австрийскими властями. В 1730-е в австрийской Сербии случились волнения. Они не были связаны с вопросами религии или национализма, это были довольно стандартные беспорядки из-за произвола и некомпетентности чиновников на местах. Однако австрийцы отреагировали в нормальной бюрократической логике и принялись искать виноватых.
Виссариона арестовали за подстрекательство к бунту. Эта история окончилась для епископа нормально и в итоге свелась больше к нервотрепке, но одной из потерь на пути стал Максим Суворов. Следствие решило надеть все лучшее сразу, и Виссариону поначалу инкриминировали еще и шпионаж в пользу России. Ну, а Суворов был близок к Виссариону, из чего и секрета никто не делал.
В тот момент в Вене очень хотели услышать ответ на вопрос о том, какие меры приняты и кто виноват. Послать в столицу ответ «Мы сейчас сами себя перепорем за мздоимство» — для местных чиновников это был не вариант. Так что Суворову пришлось уезжать. Хотели тоже арестовать, но тут заартачился комендант Сегеда, который должен был это сделать: подданный, мол, иностранный, а с Россией мы все еще союзники, а если международный скандал случится, кто отвечать будет? Так что Суворову остаться не дали, но уехать спокойно позволили.
Его дальнейшая жизнь не содержала никаких резких поворотов. Был директором Московской синодальной типографии, тихо жил, и умер в 1770 году. Остались ученики. И добрая память.
