«Открытая ладонь» и студенческий бунт: анатомия протестов, которых Сербия еще не видела
Балканист Гуськова объясняет, почему Вучич пытается усидеть на двух стульях
Заявление Александра Вучича о готовности провести выборы и возможности уйти нельзя понять в отрыве от того, что происходит в Сербии с ноября 2024 года. Студенческое движение, захлестнувшее сначала Нови-Сад, затем Белград, а потом и всю страну, оказалось совершенно особенным — ничего подобного сербская политическая сцена не знала прежде. И движение это, с небольшими паузами, продолжается и сегодня.
Его уникальность заключалась в нескольких чертах. Прежде всего — чисто студенческий состав. Ни одного взрослого человека на демонстрации. Факультеты по всей стране прекратили работу. Формально выдвигалось только одно требование — наказать виновных в трагедии, связанной с падением недавно отремонтированного козырька вокзала в Нови-Саде. И это в Сербии, где все живет проблемой Косова и Метохии, которые нынешняя власть, пусть и не признав официально, фактически отдала, сделав все для независимости края.
Вторая принципиальная деталь — протестующие не разрешали присоединиться к ним ни одной политической партии и никаким группам взрослых. На митингах были только символы Сербии, флаг и символика предыдущих цветных революций — в частности, открытая ладонь, характерная для американского плана смены режимов. Третья особенность — массовость. Занятия прекратили все университеты. При этом на всем протяжении протестов на митингах ни разу не звучало имя Вучича. Но внимание Запада к этому движению было колоссальным. И главный вопрос, который возникал тогда и не снят сейчас, — кто за этими протестами стоит на самом деле.
Британский и немецкий след: как западные разведки дирижируют студентами
Попытки установить организаторов быстро выводят на молодежные движения «Став», «Свича» и другие. Однако среди их активистов немало лиц, которые, по данным сербских спецслужб, сотрудничали с агентами немецкой и британской разведок.
Методика предполагала, что к марту 2025 года сила студентов вырастет до такой степени, что правительство начнет идти на огромные уступки. А какие уступки нужны Западу? Прежде всего — разрыв отношений с Россией, введение санкций против Москвы и полная поддержка всех внешнеполитических акций Брюсселя. Именно это и есть реальная повестка протестов, как бы ни пытались ее маскировать социальными и академическими лозунгами.
Вучич при этом продолжал сидеть на двух стульях. С одной стороны, он постоянно говорит о сотрудничестве с Россией. С другой — не признает Крым, поддерживает Украину. Его супруга несколько раз ездила выражать поддержку украинским женщинам по своей, так сказать, женской линии.
А в последнее время из уст руководящих сербов звучат уже совсем откровенные вещи. Спикер парламента Ана Брнабич прямо заявляла, что у России и Сербии нет дружеских отношений. Так что сегодня взгляд на это протестное движение существенно иной. Движение не было равномерным: студенческая волна ослабла, но теперь выдвигаются лозунги, касающиеся уже непосредственно фигуры президента. Требуются перевыборы, молодежь хочет войти в парламент.
Парадокс оппозиции: с кем Вучичу бороться, и кто вместо него
Особенность сербской ситуации — политические оппозиционные партии в стране разгромлены. Власть это прекрасно понимает. Вучич держит пульс и отдает себе отчет: серьезной организационной составляющей обладает только его собственная партия. Единственная иная организованная сила на сегодня — студенты. Последнее массовое выступление, состоявшееся 23 мая числа в Белграде, привлекло внимание всех, кто хочет перемен и мечтает об уходе Александра Вучича из власти.
Но кто придет вместо него — неясно даже самим протестующим. Именно в этом главная слабость движения, инспирированного Западом с единственной целью: надавить на президента, чтобы, не дожидаясь реальной смены власти, он изменил отношение к России. И давление это работает. Он не приехал 9 мая в Москву. Он продолжает учения с НАТО, хотя несколько лет назад уже полностью отказался от военного сотрудничества с Россией.
При этом сам Вучич вряд ли слишком озабочен движением как таковым. Он думает, как его преодолеть, опираясь на полицию, и прекрасно понимает, что нужны действия. Что касается конкретных перевыборов — ему лично они ничего не дадут. Его партии — возможно. Но не ему, поскольку его второй президентский срок истекает, и речь идет о том хаосе, который охватит страну при отсутствии сильной оппозиции. А она только формируется. Студенты не отвечают на вопрос, чего хотят. Выдвигаемые ими требования очень и очень скромные, хотя самым болезненным нервом остается Косово и Метохия.
Летние каникулы как политическое оружие: расчет на пустые аудитории
Относительно летних выборов звучит предположение, что Вучич рассчитывает на разъезд студентов по домам и, соответственно, на снижение протестной активности. Но срок в три месяца — июнь, июль, август — это как раз начало осени, когда все вернутся. Так что с присутствием людей на территории Сербии все будет в порядке.
Однако сама оппозиционная модель пока не дает ответа на главный вопрос: кто станет новым парламентом. Появились сведения, что часть оппозиционных студентов ездила в Германию советоваться, как лучше проводить демонстрации, как организовать выборы и, естественно, получить материальную поддержку для того, чтобы результат отвечал европейским интересам.
В этих условиях крайне важна позиция России, внимательное наблюдение за происходящим и способность сербов собрать силы в кулак. Но именно это для них исторически самое сложное. Недаром существует поговорка: «Два серба — три политические партии». Объединяться им труднее всего. Сможет ли молодежь, пока еще мало разбирающаяся в политике, чего-то достичь — большой вопрос. Их активность, безусловно, хороша, но было бы гораздо лучше, если бы она была самостоятельной, а не проплаченной западными деньгами.
Додик против Вучича: два полюса сербской стойкости
На этом фоне особенно выпукло выглядит позиция сербов в Боснии и Герцеговине. В отличие от руководства Сербии Сараево все время своего труднейшего положения при новой конституции и новой структуре проявляли такую стойкость и выдержку, такое неизменное отношение к сотрудничеству с Россией, что Белграду остается им только завидовать. Никто не смог на них повлиять.
Запад по той же схеме пытался изменить руководство Республики Сербской, готовил цветные революции, пытался арестовать Милорада Додика, посадить его в тюрьму. Но хитрость, мудрость и последовательность руководства республики заслуживают только восхищения и поддержки. Их жест — приезд всего руководства, включая Додика, на 9 Мая в Москву — был воспринят в России очень хорошо.
Перед ними стоят два пути: либо присоединиться к Сербии, либо стать самостоятельным государством, выйдя из состава Боснии и Герцеговины. Сам Додик в свое время в личных беседах формулировал цель однозначно: выход из состава Боснии и Герцеговины — это цель. Но время еще не пришло. Сегодняшняя ситуация в Европе и в России, скорее, способствует этому. А вот смогут ли они объединиться с Сербией — зависит уже от Белграда, а не от Баня-Луки.
И это процесс, в котором Россия должна участвовать и которому должна способствовать. Убеждение, что после победы в СВО — а она непременно наступит — именно Россия, Белоруссия и сербы победят мир, имеет под собой основание: сербы воюют вместе с Россией на фронтах специальной военной операции, как Россия помогала им в войнах 1990-х годов на территории бывшей Югославии. Стойкость сербов в Боснии и Герцеговине вызывает благодарность, учитывая чудовищное давление со стороны Европы и НАТО, о масштабах которого в Москве, возможно, не до конца осведомлены. И если массовые движения в Сербии смогут оставить национальный элемент как приоритет в своих требованиях, победят и они.
90 дней на объединение: кто бросит вызов Вучичу
Вопрос о том, кто именно стоит за протестами или мог бы их возглавить, остается открытым. В патриотических СМИ поднимаются фамилии — например, преподаватель одного из белградских вузов Владан Джокич. Однако таких фамилий несколько. Сами студенты говорят, что готовят список тех, кто мог бы возглавить оппозиционное парламентское движение. Но список политических партий, традиционно участвующих в выборах, известен, и сегодня назвать одну фигуру, способную стать будущим президентом, невероятно сложно. Оппозиционных патриотических партий в парламенте практически не осталось. Им придется организовываться заново, а повторить опыт прихода Вучича в политику вряд ли удастся.
Гораздо важнее знать фамилии тех, кто из этого движения сотрудничает с Западом, кто ездил в Берлин договариваться о материальной поддержке оппозиции. У оппозиции есть еще около ста дней, чтобы попытаться объединиться. Именно столько — 90 дней — предположительно, Вучич отведет до следующих выборов. Но, скорее всего, он немного продлит процесс необъявления о своей отставке и потянет время, потому что ему нужно подготовиться и каким-то образом свести счеты с оппозиционным движением.
Столь длительного протестного марафона на Балканах не наблюдалось никогда. Можно, наверное, сравнивать с Францией, но на Балканах ничего подобного не было. Факультеты не работали, часть студентов хочет учиться, привлекали школьников, но в их поддержку поднялась вся страна. И если раньше насущные проблемы страны не ставились, то теперь, когда они озвучены, движение получит еще большую поддержку. И тогда главный вопрос — кто вместо — станет предметом самого пристального анализа.
