Люди — ничто, имидж — все
Александр Коц рассказывает, как британские кукловоды и «киевский Наполеончик» превратили спецслужбы в бренд, а людей — в разменную монету
В начале января 2026 года Владимир Зеленский совершил беспрецедентный шаг: публично, в своем Telegram-канале, он написал о подготовке «вполне конкретных задач и операций» против России, которые обсуждал с главой СБУ. Этот пост, по сути, стал официальным анонсом террористической кампании.
Теперь, когда выясняется, что покушение на первого заместителя начальника ГУ Генштаба России Владимира Алексеева готовилось еще в декабре, заявление украинского лидера выглядит не просто угрозой, а прямым указанием на авторство и мотивацию.
Возникает вопрос: на что был расчет? Запугать Россию такими актами — уровень детского сада. Сорвать переговоры? Продемонстрировать способность нанести удар по самому сердцу российской военной разведки? Спецкор «Комсомольской правды» Александр Коц уверен, что речь идет о комплексе целей, где практическая польза от гибели высокопоставленного офицера может быть вторична.
Имидж любой ценой: спецслужбы как бренд
Главное — нанесение серьезного имиджевого удара. Сам факт способности организовать операцию такого уровня против фигуры такого калибра работает на создание мифа о всесилии украинских спецслужб. Это не первая подобная атака. Каждая из них посылает несколько сигналов: о развитых агентурных возможностях, о качестве разведки — ведь установить точный домашний адрес высшего офицера ГРУ или, например, начальника войск РХБЗ — задача исключительной сложности.
Понятно, что за украинскими структурами стоят западные, в первую очередь британские, спецслужбы, десятилетиями готовившие их к негласной войне. Но сама реализация, агентурное сопровождение — это уже работа СБУ и ГУР, которые успели «поднатореть». Мы имеем дело с серьезным, хорошо организованным противником, обладающим обширной агентурной сетью на российской территории.
Здесь играет роль и демографический фактор: огромные пространства страны и миллионы переселенцев с Украины за последние годы создают обширную базу для вербовки. Почва плодотворна и среди внутренних маргиналов — как показывает пример исполнителя, связанного с оппозиционными и экстремистскими кругами. Такие фигуры часто становятся одноразовыми агентами, чья судьба предрешена — вспомнить хотя бы печальный конец перебежчика Кузьминова в Испании. Платили им, к слову, сущие копейки — те же $30 тысяч за покушение на генерала скорее говорят о демонстративности, чем о реальной стоимости «услуг».
Логика Зеленского в данном случае может быть примитивна: это амбиции «маленького Наполеончика», которому жизненно необходимо показать: «Смотрите, как я могу». Покушение на первого замглавы ГРУ — это качественно иной уровень преступления, чем поджог релейного шкафа, это вызов, брошенный с расчетом на резонанс.
Вопросы без простых ответов: охрана, слежка и «спящие» агенты
Покушение закономерно подняло в обществе болезненные вопросы. Как противник получает данные о строго засекреченных адресах? И, главное, что с охраной высших офицеров?
Обсуждать тему охраны легко, но ответы неочевидны. Охрана — не панацея. Глава войск РХБЗ Кириллов, убитый в декабре 2024-го, был с охраной, но это не предотвратило трагедии. Иногда сама охрана, кортеж с мигалками, делает человека более заметной мишенью. Многие предпочитают минимализм и скромность, надеясь, что это убережет их лучше любой защиты. Возможно, в конкретный день охрана была отпущена по личным причинам. Обвинять кого-то постфактум — непродуктивно.
Ключевое здесь — психологическая готовность. Генерал Алексеев, судя по всему, жил с осознанием постоянной угрозы. Его действия в критический момент — резкое сближение, перехват руки киллера — говорят о внутренней собранности и выучке, за которую стоит благодарить Рязанское училище ВДВ. Решающую роль сыграла и мгновенная реакция супруги, оказавшей первую помощь, что спасло жизнь при тяжелых ранениях.
Еще один сложный пласт — проблема «спящих» агентов в новых регионах. Фигурантка покушения из ЛНР — живое подтверждение ее остроты. Славяносербский район, откуда она родом, был освобожден только в 2022-м, хотя гражданство она получила раньше. Это может быть долгосрочная история. Большинство новых сограждан пророссийски настроены, но определенный процент «упоротых» будет оставаться еще долго, и война с ними не закончится с фронтовыми боями. Проверять всех поголовно — задача титаническая в масштабах огромной страны.
Почерк, наследственность и британский след
Смена руководства СБУ и ГУР не меняет подходов — операции идут словно под копирку. Это говорит о двух вещах: о наличии сформировавшегося профессионального костяка внутри украинских спецслужб и о непрерывном внешнем кураторстве.
Британское влияние здесь — ключевой фактор. С 2015 года и вплоть до начала СВО Великобритания целенаправленно готовила украинские структуры к негласной войне с Россией: создавались учебные центры, спецподразделения для работы с агентурой.
Украинцы, безусловно, «поднаторели» и сами, проводя операции. Но без разведывательного сопровождения и методической помощи Запада подобные атаки высокого уровня были бы значительно сложнее. Организовать поджог военкомата силами школьника — одно. Спланировать и исполнить покушение на генерала ГРУ — качественно иное, здесь не обойтись без серьезной профессиональной школы.
Симметричный ответ: нужен ли рыцарь в тотальной войне?
После каждого громкого убийства закономерно звучит вопрос о симметричном ответе. Ответ должен быть, но не по «кирпичам» — инфраструктуре, а по конкретным лицам, принимающим решения. Списки таких целей существуют и публично озвучиваются. Почему этого не происходит системно?
Атмосфера на Украине иная. С 2014 года там выстроена карательная машина, подавляющая любое инакомыслие под статьями о госизмене и терроризме. В таких условиях крайне сложно найти внутренних исполнителей, хотя определенная работа в этом направлении ведется.
России необходимо перестать изображать «последнего рыцаря планеты», который воюет исключительно по устаревшим правилам, пока противник их давно отбросил. История с энергетикой показательна: долгое время призывы к системной работе игнорировались, пока наконец не было накоплено достаточно средств поражения для гарантированного уничтожения инфраструктуры противника. Возможно, аналогичный перелом должен произойти и в сфере асимметричных ответных мер. Когда появятся не только ракеты и дроны, но и глубоко законспирированные агентурные ресурсы, способные наносить удары там, где это больнее всего. В войне, которую противник объявил тотальной, полумеры становятся синонимом поражения.
