Лампочку вкрутит президент?
Экономист Лапушкин разбирает проблемную реформу местного самоуправление

Реформа местного управления, задуманная как способ убрать дублирующие функции и сэкономить бюджетные средства, к сегодняшнему дню охватила 34 региона. Еще десятки субъектов находятся в процессе перехода на одноуровневую систему. Замысел выглядел рационально: сократить чиновников на местах, упростить управление и направить высвободившиеся деньги на решение реальных задач. На практике рационализация обернулась разрывом связи между властью и жителями глубинных сел и малых городов.
Есть известный корпоративный принцип: сэкономили копейку, потеряли миллион. В масштабах страны с территорией в 17 миллионов квадратных километров такая арифметика работает особенно жестко. Одно дело — жить в Тульской области, где до райцентра 25 километров. Другое дело — Иркутская область площадью 770 тысяч квадратных километров, Бурятия с 350 тысячами и Забайкальский край с 430 тысячами.
Тульская область занимает всего 25 тысяч квадратных километров, и это размер среднего областного района. В Сибири встречаются районы по 50 и более тысяч квадратных километров. Когда в Москве рассуждают об оптимизации, географию обычно держат в уме как абстракцию. На местах она превращается в 150 километров до райцентра по дороге, которая не всегда имеет твердое покрытие.
География против оптимизации
Чиновничья формула про дорогу с невсепогодным покрытием звучит как изыск, но описывает простую реальность. После дождя остается колея в грязи, и не каждое транспортное средство ее преодолеет. В Архангельской области такую формулировку придумали, а в Якутии с такими дорогами живут. Площадь республики — три миллиона квадратных километров, больше всей Западной Европы.
Большинство жителей мегаполисов не знают, что такое зимник. Это дорога, которая существует зимой, потому что все замерзло и накаталась колея. По ней люди передвигаются, возят продукты, лекарства и детей в школу. Местное самоуправление в таких условиях — не про политику, а про организацию повседневной хозяйственной жизни. Мусоропровод, дворник, летний водопровод и сельский клуб относятся к этой же категории.
В Республике Алтай, небольшой по сибирским меркам, до села Джазатор от райцентра почти 150 километров. Дорога там не асфальтированная, и это не исключение, а правило. Оптимизация ради оптимизации в таких условиях приводит к печальным последствиям. Люди остаются без оперативной связи с властью, а чиновники — без понимания реальных проблем территории.

Буханка как последняя надежда районной медицины
Оптимизация медицины шла по той же логике: сокращать, объединять, укрупнять. В Москве до районной больницы можно доехать на метро за полчаса, а в сибирском районе — за сто километров по невсепогодной дороге. Скорая помощь приедет через несколько часов, и то еще не факт. Транспортный парк в районах состоит из машин, которые давно выработали ресурс.
У директора крупной районной больницы в Сибири всего две буханки на ходу, третья стоит по техническим причинам. Когда поступает вызов, ему приходится выбирать, кого спасать первым. Если нужно ехать к ребенку или пожилому человеку, сначала едут к ребенку. Такая логика возникает не от хорошей жизни, а от дефицита транспорта и расстояний.
Программы земского доктора и земского учителя выглядят правильными на бумаге. Молодым специалистам предлагают уезжать в отдаленные регионы, где их ждут те же буханки и те же дороги. Государственные программы работают, но точка их приложения остается слабой. Без нормальной инфраструктуры и досуга удержать людей в селе почти невозможно.

Петля Кудрина: деньги уходят, лампочки остаются
Вопрос упирается не в программы, а в систему межбюджетных отношений, которую называют петлей Кудрина. Средства, заработанные на территории, почти полностью уходят в федеральный бюджет, часть — в региональный. Местному самоуправлению физически не хватает денег на вкручивание лампочек и мелкий ремонт дорог. В областном центре из собранных налогов остается не более 10%.
Ярославль когда-то был самым богатым муниципалитетом благодаря уникальному уставу, позволявшему оставлять значительную долю налогов. Потом систему перекроили, и эта история закончилась. Сельские поселения во многих регионах упразднили, хотя жители и местные активисты сопротивлялись. Сборы подписей и обращения на высшем уровне не помогли, и теперь людям приходится ехать в райцентр.
В райцентре денег тоже нет, потому что большинство муниципалитетов не имеют собственных средств. Федеральные программы дают отдельные объекты, но не решают системных проблем. В Приморском крае рядом с новой детской площадкой за полтора миллиона рублей стоит упавший деревянный мост. Люди переправляются через речку вброд, потому что мост помнит еще советские времена.

Фундамент, который решили сэкономить
Местное самоуправление — это фундамент всей системы управления в стране. Глава небольшого муниципалитета находится в опасной близости от избирателя: ходит в тот же магазин, его дети идут в тот же детский сад. Он постоянно соприкасается с людьми, которые каждый день могут объяснить, что он делает неправильно. Такая близость добавляет адекватности и позволяет решать проблемы на местах.
В нашей огромной стране невозможно управлять всем из единого центра или даже из областного центра. Программа дальневосточного гектара дает землю приезжим, но местные жители спрашивают, что дадут им, чтобы они не уезжали. Доктор или учитель, приехавший в село, должен иметь школу с нормальным оснащением, дом культуры и возможность провести выходные. Иначе комплексная проблема остается нерешенной.
Сотрудники сельских домов культуры получают по 0,2 или 0,3 ставки, то есть 5000-8000 рублей. Они сами ремонтируют клубы, покупают краску и проводят мероприятия, чтобы у людей была хоть какая-то нормальная жизнь. Медицина, образование и досуг остаются задачей местного самоуправления. Без собственных денег и реальных полномочий эта задача превращается в имитацию.
Оптимизация, которая экономит на фундаменте, неизбежно дает трещины во всей системе. Реформа может стать шансом, если муниципалитеты получат финансы и ответственность. Иначе административная экономия продолжит отдалять власть от жителей, а расстояние будет измеряться не километрами, а количеством нерешенных бытовых проблем.