КАБАНОВ — РЕПОРТЁРАМ: Лояльность, которая убивает. Сегодня политкорректность превратилась в союзника терроризма

В исправительной колонии Ростовской области предотвращён теракт, который осуществлялся радикалами из Средней Азии

В утреннем эфире «РЕПОРТЁРОВ» Кирилл КАБАНОВ, председатель Национального антикоррупционного комитета РФ, член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, объяснил, как лояльность и коррупция способствуют радикализации.

Террористическая угроза как фон коррупции

Сотрудники ФСБ предотвратили теракт в исправительной колонии в Ростовской области. Подготовку осуществляли отбывающие наказание граждане одной из стран Средней Азии. Там же был вынесен приговор по громкому делу: бывший начальник колонии Павел Батаев получил 22 года строгого режима

Рассматривать эту историю исключительно как коррупционную ошибочно. Ее корни гораздо глубже — в проблеме предотвращения терроризма.

Ростов уже сталкивался с успешным терактом, в подготовке которого участвовали выходцы из стран Средней Азии. Я сознательно избегаю обезличенной формулировки: речь в основном идет о гражданах Таджикистана и Узбекистана. Говорить об этом прямо необходимо, без страха и ложной политкорректности.

В том же теракте участвовал и один новообращенный гражданин России, осужденный за терроризм и экстремизм. То есть, проблема не этническая, а идеологическая и политическая.

Когда мы пытаемся свести все к коррупции, мы упускаем главное. В стране долго культивировалась лояльность ко всему и вся — игра, навязанная Западом.

Речь идет прежде всего о лояльности к религиозному радикализму. Так называемая исламизация не имеет ничего общего с традиционным исламом. Это политическое движение, цель которого — захват власти и перестройка государств под проекты вроде «халифатов» или «турана».

Политический экстремизм под видом религии

Мы до сих пор не научились отделять религию от политики. Женщина в никабе или публичный намаз в общественном пространстве — это не религиозный акт, а демонстративная политическая акция экстремистского характера. Тем не менее подобные действия нередко прикрываются аргументом о «защите чувств верующих».

Лояльность, в том числе подпитываемая коррупцией, привела к формированию так называемых тюремных джамаатов. Государство долгое время не имело достаточных ресурсов для эффективного противодействия: не хватало переводчиков, средств, сотрудников.

Тем не менее теракты удается выявлять и предотвращать. Но система постоянно упирается в юридические ограничения. Сотрудники ФСИН и ФСБ пытаются не допускать в колонии псевдоимамов — именно такие фигуры стояли за ростовским терактом. Однако прокуратура нередко отвечает: «Не имеете права не пускать».

Наши противники отлично знают российское законодательство и мгновенно используют его против нас. Любая попытка ужесточения мер тут же подается как «нарушение прав человека» и разгоняется информационно — как внутри страны, так и за рубежом.

Примером может служить трагедия в одинцовской школе, которую моментально подхватили и раскрутили иностранные агенты и часть отечественного блогерского сообщества.

С огромным трудом Минюст продвинул поправки, запрещающие свободный перевод осужденных за экстремизм и иностранных граждан, представляющих угрозу, между учреждениями ФСИН. Цель была проста — не допустить формирования компактных очагов радикалов.

Идеологическая смесь как главная угроза

Сегодня в местах лишения свободы формируется одна из самых опасных идеологий — смесь радикального исламизма и запрещенной в России идеологии АУЕ*. Эта смесь выходит на свободу и питает этнические молодежные группировки.

Если раньше тюремная символика ограничивалась куполами и надписями вроде «не забуду мать родную», то сегодня даже немусульмане массово набивают татуировки с лозунгами вроде «салам, брада». Это уже не фольклор, а признак глубокой криминализации.

*признана экстремистской организацией и запрещена в России