Дрон-рейд на Капотню: европейский заказчик и британский конструктор
Эксперт по беспилотникам Кузякин рассказывает, как Европа запускает тысячи дронов, британцы осваивают новую баллистику, а наши защитники рискуют свободой за каждое попадание
Утром 18 июня Московская область пережила одну из самых массированных атак беспилотников за все время. Системы ПВО уничтожили 194 БПЛА в небе над столичным регионом. Ранения получили 16 человек, серьезные повреждения зафиксированы на Московском НПЗ в Капотне. На этом фоне в Париже на выставке вооружений демонстрировали кадры прилетов дронов по Москве, а рядом с экраном красовалась новейшая украинская баллистическая ракета FP-9. Авторы презентации явно хотели сказать, что FP-9 уже работает по российской территории. Возник резонный вопрос: что это за зверь, в каких объемах его реально производить и кто на самом деле стоит за атакой.
Презентация в Париже перекликается с тем, о чем говорят практики. В России все еще есть руководители, живущие вчерашним днем. А есть Белгородская область, где прекрасно понимают, что такое реальность прилетов: бьют не только дронами, но и баллистикой, и там все построено и работает как часы. Поразительно, но до сих пор сохраняется ложная уверенность, что мы воюем с Украиной. На деле украинских производств беспилотников практически не осталось — все они перенесены в Европейский Союз. Те самые Firepoint, те самые дроны «Лютый», которыми отработали по НПЗ, — все давно производят в Европе. ЕС сам выделяет деньги, сам открывает предприятия, сам зарабатывает на этом.
Презентация очевидно ложится в эту канву: заказчики, исполнители, производство — все находится на территории ЕС. Заводы известны, количество сотрудников на них известно, объемы производства тоже. Пока они не вышли на максимум, но к середине лета достигнут пика. Если сейчас в одну волну запускали 600–700 дронов, следует ожидать тысячи. Производство ничем не ограничено: это не «Таурусы» собирать, не сложные ATACMS или HIMARS. Дроны, летящие по российским городам, в сто, если не в тысячу раз дешевле обычных видов вооружения. Европейский Союз выступает и заказчиком, и исполнителем.
Внутренняя европейская экономика становится экономикой военного времени, направленной против России. Ей требуется пиар и подтверждение того, что средства потрачены не зря. Кадры прилетов — это не мирный процесс, не спасенные солдаты ВСУ, не наземные операции и не политические бенефиты. Конкретных западных заказчиков волнуют прямые удары по территории Российской Федерации. Речь идет не о выборных правительствах Франции или Германии. Это европейская бюрократия во всем ее многообразии — люди, оказавшиеся наверху в силу ряда причин. Прослойка, паразитирующая на Европе. Во-первых, для удержания собственного населения в состоянии перманентного исторического страха, воспитанного с детства. Во-вторых, Россия остается для них лакомым куском — единственная страна мира, не колонизированная за всю историю. А вся европейская история нового времени — это история колонизации.
Те, кто в дронной отрасли с первого дня, а некоторые и раньше, прекрасно знают, где производятся БПЛА противника, кто их производит и почему они летят. Прилет по Москве 18 июня — это не Украина, не ее задача и не ее цель. Это Европейский Союз таким образом ведет войну.
FP-9: баллистика на дроновых мозгах и британский след
Что касается ракеты FP-9, то это попытка создать баллистику на современных технологиях дронов. Классические баллистические ракеты делаются в рамках военно-промышленного комплекса — как «Орешник» или «Ярсы», как продукция Lockheed Martin и Raytheon. Но есть артельное дроностроительство.
Недавняя российская крылатая ракета «Бандероль» создана именно по этому принципу. Firepoint — баллистическая ракета из того же класса: дешевые полетные контроллеры, открытое программное обеспечение, гражданские средства связи, которые оказались куда круче военных. Такой Firepoint будет стоить в разы дешевле классических аналогов.
Украина с англичанами здесь не первопроходцы. Практически все баллистические ракеты Ирана сделаны по такому же принципу — поэтому их много, они эффективны и далеко летят. Сейчас все страны берут старый конвенциональный вид вооружения и переделывают его на архитектуру дронов. Это новый тип вооружения, старый уже развиваться не будет. Но надо понимать главное: это не Украина и даже не Европейский Союз как таковой. Это Великобритания через Украину пытается осваивать новую технологию производства.
Спам-атака и обратная сторона лучшей защиты
Такого количества воздушных целей, какое было выпущено в тот день, не смогла бы отразить ни одна страна в мире. Даже Советский Союз при всей своей военной мощи не был рассчитан на отражение сопоставимого количества крылатых ракет. Это первый фактор. Второй — юридические ограничения, которые продолжают действовать. Не всегда можно сбивать летящую технику просто потому, что ракета при промахе может попасть в жилой комплекс. Дрон с нарушенной полетной программой способен рухнуть куда угодно. Но здесь вскрывается системная проблема: мы официально не находимся в состоянии войны, и из-за этого юридические дыры делают виноватым того, кто защищает небо. Тот, кто запустил ракету или попытался сбить дрон противника, в итоге становится крайним.
С точки зрения технологий российское ПВО — лучшее в мире. Никто не способен одновременно отражать баллистическую атаку, атаку дронов и конвенциональные удары крылатыми ракетами. Все остальные могут делать это только теоретически. США в Персидском заливе наглядно показали, что с дронами справляться не умеют вообще. Стратегические игры подтверждают: средне-крупный европейский город вроде Франкфурта-на-Майне не выдержит беспилотной атаки даже близко, отражая в лучшем случае менее 8% целей. У нас львиная доля была уничтожена, до Москвы долетело порядка сотни из всего запущенного.
Парни из ПВО, мобильные огневые группы, те, кто координирует отражение атак, работают каждый день. Атаки происходят ежедневно. Их готовность, компетенция, понимание ситуации и организованность — на высочайшем уровне. Только представьте: все время быть начеку, стоять на воротах, где пропущенный гол — погибшие граждане России. Никаких претензий к ним нет и быть не может. Но усиливать их необходимо. С одной стороны, численность мобильных огневых групп и плотность средств обнаружения пока не позволяют полностью перекрыть все небо. С другой — над ними висит дамоклов меч юридической ответственности.
Уголовная статья за защиту Родины
Парни каждый день совершают подвиг, но остаются под угрозой уголовного преследования в случае происшествий. Этот вопрос можно было бы снять, если бы в Госдуме хотя бы на секунду им задались.
С Росгвардии ответственность снята, с военнослужащих — снята. А мобильные огневые группы, защищающие объекты вроде НПЗ, все еще считаются гражданскими лицами и несут полную ответственность. Действует принцип как в ДТП: может, ты и не виновник, но в момент касания становишься участником, и на тебя ложится вся тяжесть, особенно если кто-то погиб.
То же самое с перехватчиками: попал по дрону противника, он завалился и упал. Не дай бог на парковку перед торговым центром. Долети он сам — виноват противник, взятки гладки. А тут ты становишься участником. Упал бы он на эту парковку, если бы по нему не попали? Вопрос без ответа, но отвечать придется расчету. Устранение этой юридической коллизии способно улучшить эффективность ПВО в разы: сняв ответственность и дав возможность работать без оглядки на Уголовный кодекс.
