«После нас хоть потоп»: активы украдут ради сиюминутной победы над Россией
Политолог Трухачев объясняет, как идеология и пустые карманы заставляют ЕС идти на финансовое самоубийство.
Сегодняшний саммит ЕС, посвященный судьбе замороженных российских активов, проходит в атмосфере жестких противоречий. Информационный фон колеблется: то прозвучат заявления об отказе от конфискации, то, напротив, о решимости довести дело до конца. Однако анализ показывает, что итог предопределен. Европейский союз пойдет на изъятие, вопрос лишь в сроках и юридических деталях. Причина — не в деньгах как таковых, а в идеологии, политических карьерах и банальном отсутствии иных источников финансирования.
Для современной европейской политической элиты Россия — это прежде всего идеологический противник. И тот факт, что у этого противника по стечению обстоятельств оказались заморожены в европейских юрисдикциях активы на сотни миллиардов евро, выглядит как подарок судьбы, которым просто нельзя не воспользоваться.
Сопротивление России и поддержка Украины стали краеугольным камнем карьер большинства ключевых фигур в ЕС. Политикам вроде Марка Рютте, Метте Фредериксен или Эмманюэля Макрона еще далеко до пенсии, и сворачивать с этого пути для них означает политическое самоубийство. Идеологический курс стал их единственным капиталом.
К тому же, брать деньги больше неоткуда. Бесконечно повышать налоги или увеличивать долговую нагрузку — значит напрямую подпитывать растущие рейтинги правых евроскептиков, которых избиратель поддерживает как раз из-за нерешаемых внутренних проблем, в первую очередь миграционных. На этом фоне соблазн «попросить» недостающие сотни миллиардов у России становится непреодолимым.
Диссиденты Евросоюза: кто и почему пытается тормозить конфискацию
Несмотря на общую риторику, внутри ЕС нет единства. Ряд государств выступает против стремительной конфискации, и их мотивы исключительно прагматичны. Речь не о любви к России, а о страхе за собственные экономические модели.
В авангарде скептиков — страны, чье благополучие построено на привлечении иностранного капитала и статусе финансовых центров. Бельгия, где расположен депозитарий Euroclear, Мальта, Люксембург и Кипр опасаются, что прецедент с изъятием суверенных активов спровоцирует массовый отток капиталов. Инвесторы по всему миру зададутся вопросом: если сегодня забрали российское, что помешает сделать то же самое завтра с их активами под другим предлогом?
Отдельный блок — правительства Венгрии, Словакии и, с оговорками, Италии. Их позиция связана как с внутриполитическим расчетом, так и с более трезвой оценкой долгосрочных последствий. Премьер-министр Чехии Андрей Бабиш, как крупный бизнесмен, открыто говорит о рисках для европейской экономики. В Италии же против конфискации выступают партнеры Джорджии Мелони по правящей коалиции, что вынуждает ее занимать двойственную позицию.
Однако их возможности влиять на процесс ограничены. Решение в ЕС принимается по формуле двойного большинства: 55% стран, представляющих 65% населения. Крупнейшие экономики — Германия, Франция, Испания, Польша — выступают «за». Их голосов, вместе с рядом других стран, с лихвой хватит для формального одобрения. Оппозиция может лишь отсрочить принятие решения или смягчить формулировки, но не отменить его.
Механика грабежа: будут откусывать по кусочку
Ожидать единовременной и тотальной конфискации всех €280 млрд не стоит. Процедура будет поступательной, что обусловлено как юридической сложностью, так и желанием смягчить негативный экономический шок.
Скорее всего, Евросоюз начнет с так называемых «сверхдоходов» — процентов, которые приносят замороженные активы. Затем последуют точечные изъятия средств государственных компаний, как это уже происходит с активами «Газпрома» и «Лукойла» в Болгарии и Румынии. Это создаст необходимый прецедент.
Следующими в очереди окажутся активы российских олигархов и высокопоставленных чиновников, которые подпадут под расширяющиеся санкционные списки. Под угрозой конфискации окажется и собственность так называемых «поуехавших» — богатых россиян с паспортами РФ, но проживающих в ЕС. Если денег будет не хватать, доберутся и до них, несмотря на их критику российской власти.
Финансовым камикадзе Европы движет логика «после нас хоть потоп». Их горизонт планирования ограничен ближайшими выборами и необходимостью показать немедленный результат. Долгосрочные последствия в виде окончательной потери доверия нерезидентов, разрушения фундаментов европейской юрисдикции и ответных мер со стороны России их волнуют в последнюю очередь.
Дилемма Орбана и ответ Москвы
Главный евроскептик Виктор Орбан пытается использовать свою роль, чтобы донести до Брюсселя очевидные риски. Его ключевой аргумент — симметричный или даже превосходящий ответ России. Общая стоимость европейских инвестиций и активов в России значительно превышает сумму замороженных российских средств в ЕС. Конфискация с одной стороны неминуемо запустит процесс полной конфискации с другой.
Однако для Брюсселя это не аргумент, а, скорее, желаемый итог. Европейских чиновников не пугает перспектива окончательной потери собственности своих компаний в России. Напротив, они рассматривают это как способ окончательно разорвать экономические связи, «закрыть гештальт» и загнать европейский бизнес в логику тотального противостояния.
Российские контраргументы, таким образом, наталкиваются на идеологическую глухоту. Война идет не только на полях сражений, но и в сфере финансов, права и принципов. Запад, по мнению европейских элит, ведет «священную войну», где любые материальные потери оправданы. В таких условиях традиционная дипломатия и предупреждения о последствиях теряют силу.
Итог предрешен. Европа будет конфисковывать российские активы, руководствуясь не экономической целесообразностью, а политической и идеологической необходимостью. Краткосрочная выгода в виде финансовой подпитки Киева и собственного бюджета для них перевешивает долгосрочные риски разрушения собственной финансовой системы. Они готовы выстрелить себе в ногу, лишь бы увидеть, как противник хромает.
