Диванные войска ЕС: как Запад проиграл России, не начав воевать
Эксперт Митрахович объясняет, почему экономика Европы не выдержит и трех лет прямого конфликта
На фоне ультимативных заявлений Киева о полном прекращении любых переговоров и громких тезисов отдельных европейских политиков о подготовке ЕС к войне с Россией возникает резонный, почти риторический вопрос: за счет каких именно ресурсов и на какой промышленной базе Европа планирует эту войну вести? И главное — сколько времени у нее есть на то, чтобы перестроить свою экономику на военные рельсы, сможет ли Украина продержаться, скажем, еще три года, пока этот процесс идет? Важно понимать, что на заморозку конфликта, о которой мечтают на Западе, российская сторона не согласна в принципе. Этот сценарий для Москвы неприемлем.
Военная мощь ЕС — иллюзия
При детальном рассмотрении возможности Европейского Союза для прямой полномасштабной военной конфронтации с Россией выглядят не просто призрачно, а откровенно фантастично. Если бы такая готовность и политическая воля действительно существовали, регулярные войска стран НАТО уже давно могли бы быть введены на территорию Украины для войны напрямую, а не через прокси-посредника в лице истощенной украинской армии.
Тот факт, что этого до сих пор не произошло, красноречиво свидетельствует о глубинном понимании западными столицами катастрофических рисков ядерной эскалации, которая для них является неприемлемо опасной и абсолютно непредсказуемой.
Накопить достаточные силы для нанесения России того самого «стратегического поражения», о котором так много говорили в начале СВО, и при этом исключить ядерный фактор, — невозможно в принципе. Все расчеты на создание американского «золотого купола» ПРО и полную нейтрализацию российских стратегических ядерных сил выглядят как дорогостоящая фантастика, напоминающая печально известные стратегические оборонные инициативы времен Рональда Рейгана. Те проекты так и не были реализованы в полном объеме тогда, и тем более нереализуемы сейчас, в условиях экономического перенапряжения Запада.
Более того, нынешние времена радикально отличаются от эпохи 1990-х или даже 2000-х, когда ЕС мог всерьез рассчитывать задавить Россию чисто экономически и лишить ее военно-промышленного потенциала. В начале конфликта с высоких трибун и в экспертных кругах звучало множество апокалиптических прогнозов о скорой тотальной изоляции России и неминуемом коллапсе ее экономики под грузом санкций.
Реальность оказалась диаметрально противоположной: российская экономика не просто продолжила функционировать, но и демонстрирует признаки развития и адаптации, а возникающие сложности несопоставимы с теми катастрофическими сценариями, которые усердно рисовала западная пропаганда.
Таким образом, несмотря на исчезновение у западных политиков рационального страха, характерного для времен холодной войны, технической и экономической возможности для полноценного военного конфликта с Россией у ЕС попросту нет. Их риторика — это блеф, рассчитанный на запугивание и поддержку гибридной войны чужими руками.
Энергетический коллапс Украины
Критически уязвимым местом Украины в контексте затяжного конфликта является ее разрушенная энергетическая система. Теоретически, Европейский Союз мог бы компенсировать дефицит, поставляя на Украину электроэнергию. Для этого существуют физические связи между Западной Украиной и странами ЕС, позволяющие осуществлять ограниченные импортные операции. В прошлом существовал так называемый Бурштынский энергоостров — изолированный участок сети, который был первой экспериментальной частью интеграции украинской энергосистемы с европейской ENTSO-E.
После февраля 2022 года Украине в ускоренном режиме удалось провести полную синхронизацию всей своей энергосистемы с европейской, что формально позволило осуществлять перетоки на большие расстояния. Однако реальные мощности этих перетоков остаются крайне ограниченными.
Передавать значительные объемы электроэнергии, условно, из Польши в район Харькова или Запорожья — технически нереалистично и экономически нецелесообразно из-за гигантских потерь и недостаточной пропускной способности сетей. Поэтому Украине в любом случае приходится опираться на свою собственную, полуразрушенную генерацию.
Косвенные признаки, такие как работа электротранспорта в крупных городах и введение отключений, указывают, что электроэнергии пока хватает для поддержания минимальной жизнедеятельности и нужд ВСУ. Но эта шаткая стабильность может в любой момент рухнуть с наступлением зимы, из-за резкого роста бытового потребления и под воздействием продолжающихся точечных ударов по инфраструктуре.
Примечательно, что Россия, в отличие от США, которые в Югославии и Ираке целенаправленно и тотально уничтожали объекты энергетики двойного назначения, пока не идет по этому пути в полной мере. Удары по украинской энергетике носят точечный и предупреждающий характер, их цель — не вызвать гуманитарную катастрофу и полный коллапс, а ограничить военно-промышленный потенциал.
Однако опция «полного блэкаута» тоже существует, и ее реализация парализует функционирование как гражданского сектора, так и оборонных предприятий. Вопрос сейчас в том, насколько такая картина, например, замерзающего и погруженного во тьму Киева, соответствует текущим политическим и переговорным целям России, особенно в свете вероятного возобновления диалога с администрацией Трампа.
Логистический тупик и санкционный бумеранг
Проблемы воюющей Украины далеко не ограничиваются одной лишь электроэнергией. Для функционирования военной и критической гражданской логистики — бронетехники, генераторов, транспорта — абсолютно необходимо дизельное топливо, собственное производство которого на Украине после ударов по НПЗ сведено к минимуму. Основные объемы топлива сейчас поставляются из Европы.
Здесь возникает фундаментальное и неразрешимое противоречие: ЕС одной рукой пытается вооружать и содержать Украину, а другой — отчаянно борется с нарастающими социальными волнениями у себя дома, которые являются прямым следствием разрыва устойчивых и выгодных экономических связей с Россией.
Технически, Европа все еще в состоянии снабжать Украину моторным топливом через свои нефтеперерабатывающие заводы, в том числе используя нефть из Казахстана, Ирака и других источников. Но это — вопрос растущей стоимости и усложнения логистики. Если из-за нехватки электричества Украина будет вынуждена активнее использовать автотранспорт вместо электрифицированных перевозок, потребность в топливе резко возрастет, создавая дополнительную, лавинообразную нагрузку на и без того напряженную европейскую логистическую систему.
Абсурдность и саморазрушительность политики ЕС ярко демонстрирует история с немецким контрактом на поставки газа с российского проекта «Ямал-СПГ». Германия, которая на волне русофобской истерии национализировала активы «Газпрома», переименовав их в «Gas Security for Europe», по иронии судьбы унаследовала и контрактные обязательства перед партнерами, в том числе индийскими. Теперь Берлин в лице своей бюрократии занят поисками юридического способа разорвать их, стараясь при этом сохранить остатки репутации в глазах стратегически важного глобального Юга, который с большим подозрением смотрит на подобные методы ведения дел.
Прямых поставок российского трубопроводного газа в Германию сегодня не существует. Поставки по «Северному потоку — 1» были сначала искусственно ограничены из-за санкций, заблокировавших ремонт турбин, а затем и физически прекращены после подрыва магистрали. Поставки по газопроводу «Ямал — Европа» также остановлены после того, как Польша в одностороннем порядке национализировала его участок на своей территории.
Российский СПГ может попадать в Германию лишь косвенно, через регазификацию в терминалах Бельгии или Франции с последующей подачей в общую сеть. Но прямых долгосрочных контрактов нет. На этом фоне заявления главы немецкого канцлера Мерца о необходимости восстановления конкурентоспособности немецкой экономики звучат как злая шутка. Он продолжает политику, которая методично уничтожает основы этой конкурентоспособности. Ключевые, традиционно сильные отрасли — автомобилестроение, химическая промышленность, металлургия — находятся в глубоком упадке. Такие гиганты, как концерн BASF, уже не просто сокращают, а переносят целые производства в США и Китай, где цены на энергию ниже в разы, а политическая обстановка предсказуема.
Попытка «ограбить бабушку» уничтожит последнее доверие к ЕС
Отчаявшись найти ресурсы, европейская бюрократия пытается изобрести юридические обоснования для беспрецедентного шага — конфискации замороженных российских суверенных активов. Этот шаг метко сравнивают с попыткой «ограбить бабушку и сделать вид, что ее не ограбили». Используемый предлог — «неправильная» и «агрессивная» внешняя политика России — является крайне абстрактным, субъективным и политически ангажированным. Он создает опаснейший прецедент: завтра он может быть применен к любой другой стране, чья позиция по какому-либо международному конфликту не совпадет с текущей линией Брюсселя и Вашингтона.
Ключевые игроки незападного мира — Китай, Индия, страны Арабского Востока и Африки, которые в большинстве своем не считают западную позицию по Украине однозначно правильной, — воспримут такой прецедент как прямой сигнал: их золотовалютные резервы и государственные активы тоже в любой момент могут быть изъяты по надуманному предлогу. Это нанесет сокрушительный, непоправимый удар по ЕС и США как безопасной юрисдикции для хранения капиталов. Потеряв технологическую и промышленную конкуренцию с Китаем в материальном производстве, Запад рискует проиграть и в главном — в борьбе за финансовую репутацию и доверие.
Похоже, что некий инстинкт самосохранения пока еще удерживает европейских политиков от реализации этой авантюры, так же как и от прямого ввода войск НАТО на Украину. Однако, чем дольше и безнадежнее для Киева длится конфликт, тем выше риски, что отчаявшиеся элиты пойдут на роковой шаг.
Ответ России будет немедленным, симметричным и абсолютно законным с точки зрения международного права: будут взяты под полный контроль активы западных компаний и частных инвесторов в России, которые исчисляются многими сотнями миллиардов долларов. Показательно, что пока Россия действует гораздо более осторожно и взвешенно: даже в случае передачи некоторых активов под внешнее управление (как в истории с Whintershall) часто ведутся переговоры о потенциальной компенсации, что демонстрирует приверженность правовым нормам.
Центральная Азия и будущее без Европы
В большой геополитической игре за влияние в Центральной Азии ЕС является маргиналом, а не главным игроком, каким он себя пытается представить. Основными действующими лицами, определяющими расклады в регионе, остаются Китай, США и, безусловно, Россия. Что ЕС может реально предложить Казахстану или Узбекистану сегодня? Перспективу членства в Евросоюзе? Эти идеи были умеренно актуальны 20 лет назад, сейчас они звучат как анахронизм.
Активно муссировавшиеся в прошлом разговоры о том, что Центральная Азия станет новой и главной заменой России в поставках энергоресурсов в Европу, также полностью потеряли актуальность. ЕС уже отчасти «решил» свои энергетические проблемы не диверсификацией, а варварским путем — сокращением энергоемкой промышленности. Спрос на газ упал, и интерес к казахстанскому или туркменскому газу сейчас близок к нулю.
Что касается урана, то его месторождения есть и в других, более дружественных Западу регионах мира (Австралия, Канада, Африка), а технологическая зависимость от российских услуг по обогащению сохранится еще как минимум несколько лет, пока не будут налажены собственные, чрезвычайно дорогостоящие мощности.
Главный вывод заключается в том, что затяжной конфликт необратимо меняет экономические ландшафты и логистические цепочки. Чем дольше он длится, тем меньше остается шансов на какое-либо восстановление прежних взаимовыгодных отношений между Россией и ЕС. Обе стороны привыкают к новым партнерам, рынкам сбыта и поставок. Европа слепо надеется на наращивание объемов американского СПГ и методично закрывает свои заводы, Россия же уверенно и планомерно наращивает кооперацию с Востоком, строя новые трубопроводы и заключая долгосрочные контракты.
Принятые в Брюсселе директивные планы по полному прекращению любой торговли с Россией в энергетическом секторе к 2027 году выглядят как осознанное движение к точке невозврата. Если эти последние цепочки будут разорваны, восстанавливать их после гипотетического окончания конфликта будет попросту некому и незачем. Экономическая база, которая могла бы стать фундаментом для будущих политических соглашений о безопасности в Европе, будет безвозвратно уничтожена.
Восстановление самой Украины, включая потенциально выгодный для всех сторон проект транзита российского газа, может так и остаться нереализованной утопией. Война потребляет не только настоящее, но и безжалостно сжигает мосты в будущее, оставляя после себя выжженную экономическую и политическую пустыню.
