«Сыновья нуждаются в отце, а я не могу уехать». Исповедь бойца, нашедшего смысл в окопах

Денис Григорюк продолжает изучать души русских воинов на фронте

В салон бронеавтомобиля «Ахмат» забирается мужчина в военной форме с длинной густой бородой. На нем бронежилет и каска, в руках — автомат, в подсумках несколько рожков. В качестве обязательного атрибута защиты — патч с ликом Христа в зеленых цветах. Боец располагается на одном из кресел, хватается за что-то у потолка, давая понять, что поездка предстоит не самая комфортная. Впрочем, внутри бронемашины чувствуешь себя куда приятнее, нежели в любом другом виде транспорта без защиты. «Ахмат» обвешан так называемыми «мангалами» на случай удара дрона. Детектор включать не стали — здесь он просто не будет замолкать.

Перед отправлением обсуждаем возможности брони. В нынешних условиях войны порой спасает проворность транспорта, нежели прочность его защитных средств. В этот момент водитель заводит мотор и тяжелая махина начинает ползти по раскисшим теплой осенью донбасским дорогам. Нас тут же начинает бросать в разные стороны, все начинают искать за что же держаться по примеру матерого солдата.

Нечасто удается встретить бойца, который смог бы красноречиво поделиться своими мыслями о войне. «Сейд» — такой позывной у солдата добровольческой разведывательно-штурмовой бригады имени Святого благоверного князя Александра Невского — исключение из правил. Мы с ним познакомились еще в октябре в расположении подразделения в полевом православном храме. Уже тогда, когда он делился мыслями о том, как пришел к Богу на войне, у меня были мысли на счет того, чтобы сделать интервью с ним, ведь он говорил много и интересно. Каждое произнесенное слово было пережевано им не один раз и на-гора он выдавал солдатский взгляд на происходящее. В эту поездку он вновь был красноречив. «Сейд» ехал в броневике и делился своими переживаниями, которые гложут его изо дня в день. Это не интервью, это нечто больше. Это монолог о войне, вере и отцовстве.

«В первый бой с иконой и фотографией отца»

Меня спрашивают часто про первый раз. Конечно, помню. Это был тяжелый для меня момент. Помню, как к хохлам полез. Я их презрительно так называю, потому что не вижу в них достойных людей. Противников — да, но и восхвалять их я не буду. Для нас они враги, которых мы должны одолеть. Вот, когда станут людьми, буду называть их украинцами. Они знают, какие злодеяния творят. Их молчаливое согласие не говорит о том, что они не преступники. Они – преступники.

В первый бой пошел с фотографией своего отца. Был страшный момент — чего геройствовать — я обратился к отцу. Говорю: «Папа, помоги. Если что, жди, принимай, не оставляй». В тот момент я забрел на минное поле. Тяжелый момент, эмоциональный. Понимаю, что мне ноги оторвет, я с тяжелыми ранениями буду лежать, мучиться, и БПЛА противника меня будет добивать. Страшно было. Обратился к Богу, к отцу своему и ничего, выжил. В тот бой погибло много ребят. Но задача была выполнена. Это был мой самый первый штурм.

Все последующее будет уже не так ярко. Все помнят первый раз. Он запоминается на всю жизнь. Понятное дело, что одним поступком здесь никто не гордится, в грудь не бьет, но помнит все же.

«Воином невозможно родиться»

Есть люди, которые идут на войну зарабатывать деньги. Я их не осуждаю. Это их личный выбор. Вносить свой вклад в войну, в успех, в продвижение, двигать фронт, быть хорошим воином за деньги — я не осуждаю. Это их путь. У меня свой. У каждого он здесь свой.

Очень много достойных людей здесь видел. Много людей высокого социального статуса встречал. У них есть все для спокойной праздной жизни, но они все это бросают и едут сюда. Только спустя время узнаешь, что у кого-то сеть автосалонов, у другого — два завода и так далее. Они все это бросают и приезжают. Они этим не кичатся.

Воином невозможно родиться, им становятся. Для этого нужен личный опыт: выживание, ранения. Пытаешься анализировать события, в результате которых твой товарищ погиб в бою, получил ранение, тут где-то произошло что-то выходящее за рамки. Либо ты обучаешься, либо ты погибаешь.

Я бы не стал эти события связывать с Богом. Он ни за что не наказывает никого. Но чтобы быть хорошим воином надо учиться, понимать, анализировать, изучать вооружение, учиться с ним управляться, чинить, обслуживать, помогать другим ребятам.

Приведу пример ребят из группы эвакуации. Они жертвуют собой, они рискуют, они вытаскивают бойцов. У меня есть в руках автомат, а у него — нет. Он просто спасает солдата, вытаскивая из-под обстрела. У нас таких много. Люди жертвуют собой ради других. Все они много усилий прикладывают для этого. Быть сильным — недостаточно. Быть умным — очень мало. Нужно быть и хитрым. Обманывать нужно противника. Применять смекалку. Порой включаются врожденные инстинкты самосохранения, без этого никак.

Как выжить на войне

Те, кто едет на войну, должен оценивать риски для себя и своей семьи. Для себя — это смерть, для семьи — оставить их без отца, мужа, без ресурсов на жизнь. Это безумие, если человек не готов к войне — он должен быть не только духом крепким, но и физически. Необдуманное решение пойти на войну несет за собой последствия. Одного духа на войне уже мало. Нужно быть крепким, большим, выносливым, но и умным, сообразительным, а еще и хитрым.

Можно погибнуть, как люди считают, геройски. Можно, но это не героизм. Это слабоумие и отвага.

Надо всегда думать о хорошем, всегда строить планы на будущее, на жизнь. Это единственный шанс выжить на этой войне. Если не будет стремления жить, цели, ради чего жить, обязательно погибнешь. Тогда у человека просто нет смысла. У меня его тоже не было, я его здесь получил. Я не ехал сюда умирать, но я был потерян. Здесь правильные мысли пришли в голову, паззлик сложился.

Отцовство и мысли о мирной жизни

Прекрасно представляю себя в мирной жизни. Знаю, кто я и что я. Но здесь все, и я здесь. Мне уехать тяжело. Мне все равно, что и кто обо мне подумает. Я сам не могу уехать отсюда. Хотя мои сыновья очень этого хотят. Им очень не хватает отца. Хотят, чтобы я был с ними, они просят отцовской помощи, и я на расстоянии не могу им помочь. Только финансово могу оказать помощь, но деньги ровным счетом не значат ничего. Мои сыновья нуждаются в отце. Это моя душевная боль и переживания.

Поначалу они не принимали мое решение. В какой-то момент даже отвернулись. Я их не осуждаю. В мою сторону было сказано много неприятного, лжи. Они дети, они ведомые. Но за год они узнали, что их отец — мужик, что я воюю. Они гордятся мной, но просят, чтобы я закончил и вернулся к ним.

Моя новая девушка не то, чтобы не против, у нас есть с ней общие желания. Мои дети хотят жить со мной. Я хочу, чтобы и ее дети жили с нами. Хочу большой дом, хочу большую крепкую русскую семью, где будем мы и наши четверо детей.