Рейд на «Сенном»: разовая акция или начало большой чистки?
Петербург показал, как работает системный подход к миграции
Рейд на петербургском рынке «Сенной» и в неофициальных молельных помещениях вокруг него вызвал резонанс. Картинка разошлась широко, а события после проверки показались странными. ОМОН, сотрудники военкомата, проверка документов, повестки тем, кто забыл встать на учет. Правоохранители не сделали ничего противозаконного. Они проверили легальность пребывания иностранцев, возбудили административные дела, кого-то направили в спецприемник на депортацию. Это профилактический миграционный рейд, и он должен быть не разовым, а системным.
Петербург демонстрирует опыт, который Москве еще предстоит освоить. Речь не только о рынках, но и об ограничении работы иностранцев в тех секторах, где нет в них потребности. Доставка и такси — пример. Здесь Питер на голову опережает столицу. Правоохранители работают по локальным точкам миграционного притяжения. Рынок и молельные дома — как раз такие точки.
Негативная реакция мигрантского сообщества показательна. Настроения там достаточно радикальные. И это при том, что ничего экстраординарного не произошло: проверили документы, вручили повестки, выполнили функцию. Если реакция на законные действия такая, вопрос не в рейде, а в том, что происходит в головах.
Идеологическая заряженность до приезда
Многие приезжают в Россию уже заряженными. На родине давно распространен нарратив о России как стране-оккупанте и колонизаторе. Проповедники рассказывают, что русские люди не такие, русские женщины не такого поведения. Люди едут в основном из сельской местности, и картина мира у них совершенно другая.
Попав в замкнутые анклавы, они почти не контактируют с окружающим миром. Живут в своей среде, и настроения только подпитываются. Нелегальные или полулегальные молельные дома — отдельный вопрос. Что там рассказывают мусульманам, большой вопрос. Заряженные ребята из Средней Азии радикализируют еще и российских мусульман. Это уже проблема внутренней безопасности.
Два года назад на рынке «Садовод» в Москве произошел похожий эпизод. Патрульные пытались задержать нарушителя, тот начал прятаться, и толпа фактически хотела напасть на полицейских. Только стрельба в воздух остановила ситуацию. Сегодняшние комментарии с угрозами силовикам — продолжение той же логики.
Въездных фильтров недостаточно
Законодательная база есть, не хватает активного правоприменения. Следственный комитет, МВД и ФСБ ведут профилактическую работу, регулярно выявляют террористические ячейки. Но главная проблема на входе. В Россию может въехать кто угодно и с какими угодно целями. Разбираться приходится потом, уже на месте.
Биометрический контроль в аэропортах — хорошо, но его нужно распространить на каждый пункт пропуска. Выборочные досмотры иностранцев уже работают. Граждан Украины фильтруют на границе, досматривают телефоны. Практика распространилась и на мигрантов из Средней Азии. В телефонах находят специфический контент, в том числе экстремистский.
Искусственный интеллект мог бы обрабатывать данные и выискивать потенциальных криминальных элементов еще на этапе пересечения границы. Тех, кто сочувствует террористическим организациям и несет их идеологию сюда, нужно выявлять до въезда. Снисхождения к таким лицам быть не должно.
Спецслужбы Средней Азии понимают риски
Сотрудничество со спецслужбами стран СНГ и ШОС должно быть априори. Вопрос в том, что иногда партнеры даже рады тому, что часть их граждан едет в Россию. Логика «уехал — и хорошо» встречается.
Но светские режимы Средней Азии прекрасно осознают последствия радикального ислама. В школах там религиозная одежда запрещена. Казахстан и Азербайджан тоже выступили с подобными запретами. Понимание того, что демонстрация радикализации в учебных заведениях до добра не доведет, там есть.
В мессенджерах и запрещенных соцсетях — настоящий рассадник русофобии. Технологические возможности позволяют отслеживать контент и определять лиц, которые его публикуют. Если человек допускает русофобские высказывания или угрозы силовикам, пускать его в Россию нет смысла. Цифровые механизмы отрабатывают большой массив данных, включая закрытые иммигрантские сообщества. Но и этого недостаточно.
Почему никабы до сих пор не запрещены
Запрет на скрытие лиц в России до сих пор не введен. Рационального объяснения этому нет. Совокупность факторов: лоббизм, политкорректность, унаследованная от советской модели национальной политики, карикатурная толерантность. Страх причинить кому-то неудобство.
В государствах Средней Азии, где абсолютное большинство исповедует ислам, соответствующие законы приняты и исполняются. Для России это давно назревшая идея. Вопрос не в религии, а в безопасности.
ОАЭ и Катар, которые с точки зрения ислама считаются достаточно радикальными, рационально сотрудничают и с Израилем, и с Западом, и с Китаем, и с Россией. Религия — религией, национальные интересы — национальными интересами.
Политическая воля решает быстро
Когда есть политическая воля, законы принимаются быстро и проходят все согласования. Вопрос в том, есть ли она. Специальная военная операция, санкции, геополитический разворот на Восток накладывают отпечаток на принимаемые меры. Но рациональный подход к национальным интересам должен быть основой.
У России два союзника — армия и флот. Пора перестать искать мнимых друзей и действовать в рамках рациональных интересов. Советская модель, когда любой приезжий с пальмы надевал пионерский галстук и становился лучшим другом, себя исчерпала. Потом он снимал галстук и шел в американское посольство. Многовекторность такого рода до добра не доводит. Национальные интересы должны обеспечивать интересы страны, а не идеологические предпочтения отдельных людей.
