Оман играет за Иран: как маленький султанат бесит Трампа

Многовековая политика лавирования между суннитами и шиитами загнала США в угол

Угрозы Трампа в адрес Омана — не просто истерика. За ними стоят конкретные мотивы. Чтобы понять, будет ли Вашингтон отступать, нужно разобраться в логике американского президента. Американцы в истории отступали не раз — тот же Вьетнам закончился уходом. Но в случае с Оманом ситуация особая.

Оман — уникальная страна исламского мира. Она не принадлежит ни к суннитам, ни к шиитам, а исповедует собственное течение — ибадизм. Именно поэтому оманцы исторически маневрируют между крупнейшими течениями ислама, поддерживая отношения и с теми, и с другими, оставаясь сами по себе.

Сейчас Оман ведет переговоры с Ираном. По сути, оманцы выступают посредниками между Вашингтоном и Тегераном и одновременно ведут собственные переговоры с иранцами. Речь идет о разделе Ормузского пролива: один фарватер будет под контролем Ирана, другой — под контролем Омана.

Трампа в этой формуле не устраивает сам факт легитимизации иранской позиции. США настаивают: пролив должен оставаться международными водами, открытыми для всех. А тут Оман фактически признает право Ирана на контроль над частью пролива.

Кроме того, в переговорах нет Эмиратов — главного союзника США на Ближнем Востоке. Каждый раз, когда Эмираты исключают из формулы по Ормузу, это воспринимается как пощечина Америке. Унижая союзника, унижают и Вашингтон. Трамп считывает это как личное оскорбление и сигнал: Оман «подыгрывает Ирану». Это не совсем так, но оманцы действительно действуют в рамках многовековой политики — не допускать полного усиления ни одной из сторон.

Оман — небольшой по населению, экономически уступает ОАЭ и Саудовской Аравии, в военном плане сильно проигрывает Ирану. При этом на его территории есть американская военная база. Если США вдруг ударят по Оману, ответить султанату будет нечем. Поэтому реального удара не будет — это инструмент давления.

Ни войны, ни мира: Ормуз как поле торга

Перемирие между США и Ираном на 60 дней истекло. Нового нет. Ситуация зависла: ни войны, ни мира. Это уже не переговоры, а торг под военным и экономическим давлением одновременно.

Каждая сторона ждет, что другая сломается. Иран считает, что время работает на него: чем дольше сохраняется напряженность, тем сильнее давление на мировые рынки нефти и на ситуацию внутри США. Республиканцы могут проиграть выборы в Конгресс, и Вашингтон будет вынужден откатить. Трамп, напротив, уверен: военно-экономическое давление сломает Иран. Иранская экономика в тяжелом положении, а потеря нефтяных доходов бьет по режиму.

Нефть застыла в районе $90 за баррель — не так много на фоне предыдущих обострений. Но верифицировать, насколько пролив реально перекрыт, сложно. США утверждают, что иранские корабли не проходят, но Иран не может полностью заблокировать проход для всех. Какая-то часть судов все же движется.

Иран может пойти на эскалацию перед выборами. Нанести удар, чтобы цены на нефть подскочили и республиканцы гарантированно проиграли. Но это палка о двух концах: удар может дать Трампу аргумент, почему Америка вообще воюет с Ираном, и укрепить его позиции. Точный исход неясен.

Есть уверенность: Трамп после ноябрьских выборов возобновит войну с Ираном. Сейчас он не хочет допускать роста цен на нефть, поэтому сдерживается. Но противоречия не устранены, а значит, нас ждет возобновление ближневосточного конфликта.

Американские социалисты: леволиберальная элита 2.0

Ассоциировать американских социалистов с Троцким неверно. Это синкретическая идеология — каша из марксизма, троцкизма и либерализма. Понятия «левые» и «правые» сегодня совсем не те, что 200 лет назад, во времена Французской революции.

Эти социалисты — ультралевые либералы, радикалы. Их «левость» проявляется прежде всего в политической сфере — в поддержке радикальных нетрадиционных ценностей. В экономике они выступают за мощное вмешательство государства, перераспределение средств, повышение налогов. Причем повысить налоги только для богатых не получится — неизбежно вырастут налоги для всех.

Частную собственность они отменять не собираются. Классический социализм — это отсутствие частной собственности. Они за нее не выступают.

По внешней политике американские социалисты в основном говорят о Ближнем Востоке — критикуют или ненавидят Израиль. По украинскому кейсу уже звучат антироссийские высказывания. Это леволиберальная элита 2.0, которая хочет прийти на смену нынешней глобалистской тусовке. Они более левые экономически и общеполитически, но военный тренд у них тот же — глобалистский. Никто из них не собирается разоружаться или прекращать войны.

Изоляционизм невозможен: долларовая ловушка

Пока Америка существует, она будет вести войны. Искренние изоляционисты наивны. Америка не может уйти из мира и замкнуться внутри себя. Основа американской гегемонии — доллар как мировая валюта, в том числе для расчетов за нефть. Если США отовсюду уйдут, доллар рухнет, экономика обвалится, начнут возвращать ничем не обеспеченные доллары и ценные бумаги. Это крах.

Поэтому изоляционизм невозможен, кто бы ни пришел к власти. Америка обречена оставаться мировой державой до тех пор, пока существует.

Внутренние противоречия в США будут нарастать, конфликты — ужесточаться. Такой вектор развития Америки нам выгоден. Но важно понимать: полный развал Америки — это ловушка.

Когда огромная ядерная держава рушится, мировой баланс нарушается. Непонятно, где окажется ядерное оружие. Это угроза для всех. Поэтому нам выгодно, чтобы Америка ослабевала, но продолжала существовать. Чтобы появлялось больше центров силы, формировался многополярный мир.

Внутриполитический кризис в США к чему-то приведет. Либо Америка скатится в хаос, либо при определенных условиях произойдет перезагрузка и начнется рост. Исключать этого нельзя. Но перезагрузка не случится ни при Трампе, ни при социалистах. Трамп интересен, но то, что он творит, не приведет Америку к позитиву. Социалисты тоже не смогут перезагрузить систему.