Шесть часов до апокалипсиса: математика конца

Эксперт Кузякин об отсутствии разницы между локальным ядерным ударом и глобальной катастрофой

Границы между ограниченным ядерным ударом и тотальной катастрофой не существует. Это не фигура речи, а расчетное время — шесть часов. Именно столько, по выкладкам российских и британских специалистов, требуется, чтобы локальное применение ядерного боеприпаса переросло в глобальный обмен ударами.

Отсчет запускается в тот момент, когда одна из сторон сочтет, что по ней ударили сильнее, чем она ответила. Дальше вступает в силу безжалостная спираль эскалации: никто, получив радиоактивный пепел на свою территорию, не выйдет на мировую арену с заявлением об ошибке. Ни один политик не станет утирать радиоактивный пот и объяснять согражданам, почему воздержался от более мощного ответа. Принцип «ударить сильнее, чем ударили по тебе» укладывается ровно в шесть часов.

До истечения этого срока удар, нанесенный, допустим, по авианосной группировке или военной базе ядерной державы, неминуемо запускает цепную реакцию. В нее втянутся даже те, кто изначально стоял в стороне. Китай, обеспечивая свою безопасность, будет вынужден нанести превентивные удары, понимая: не ударишь сейчас — завтра целями станут твои города. Так локальный инцидент за шесть часов превращается в финальный аккорд цивилизации.

Десакрализация ядерного оружия: как США ломают 80-летнее табу

81 год назад американцы сбросили бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Из этого родился миф, который до сих пор преподают в школах и озвучивают в ООН: ядерное оружие — абсолютный сдерживающий фактор, и ни одно государство в здравом уме не решится на его применение. Миф этот ложен. Япония капитулировала не из-за атомных бомбардировок — между ними и капитуляцией прошло две недели. За это время Советский Союз разгромил двухмиллионную Квантунскую армию и похоронил идею переноса войны на острова. Япония в тот момент ежедневно теряла по два города от обычных конвенциональных налетов, и потеря еще двух от «супербомбы» погоды не делала.

Однако сам факт применения ядерного оружия заставил политические элиты и в США, и в СССР сформировать доктрину сдерживания: ядерная война — это самоубийство. На этой парадигме мир простоял восемь десятилетий. Сейчас она трещит по швам.

Соединенные Штаты, привыкшие диктовать волю в любой точке Мирового океана силой семи флотов и одиннадцати атомных авианосцев, вдруг оказались выдавлены из ключевой акватории — Персидского залива. Иран, не обладающий ни ядерным оружием, ни сопоставимым флотом, ни мощной спутниковой группировкой, выгнал американские авианосцы с театра военных действий. В залив не рискует заходить ни один эсминец. Авианосцы боятся атаки беспилотников. И в этот момент у США остается единственный «козырь» — ядерное оружие. Но применить его, не разрушив доктрину сдерживания, невозможно.

Все «Минитмены», «Воеводы» и «Трайденты» приносят пользу не тогда, когда вылетают из шахты, а когда стоят на боевом дежурстве. Пуск — это конец игры. И теперь американские стратеги пытаются обойти этот запрет через десакрализацию: вводится понятие «локального» применения, управляемых ядерных бомб для тактической авиации НАТО. Якобы можно нанести ограниченный удар и не перейти красную черту. Это опаснейшая иллюзия. Локальное применение мгновенно перерастает в глобальное — те самые шесть часов неумолимы.

Что увидят (точнее, не увидят) выжившие

Случись тотальная ядерная война, большинство жителей планеты даже не увидят взрывов. В 200 километрах от эпицентра современного термоядерного боеприпаса вспышки незаметны — только отдаленный гул. О начале конца люди узнают из новостей. Однако последствия проявятся стремительно.

Массированное применение ядерного оружия вызовет пожары такой силы, что целые мегаполисы превратятся в гигантские факелы, горящие неделями. Объемы пыли и сажи, поднятые на высоту от 40 до 70 километров, окажутся колоссальными. Атмосфера перемешивается быстро — Чернобыль показал: радиоактивная пыль через пару месяцев фиксировалась и в Антарктиде, и на Северном полюсе. Сажа и пепел от тысяч «рукотворных вулканов» затянут планету плотным покрывалом в течение двух недель — месяца.

Для условной Новой Зеландии, где не разорвется ни один боеприпас, ядерная война будет выглядеть так: день за днем солнце становится все тусклее, закат приходит раньше, восход — позже. Вскоре света перестанет хватать для фотосинтеза. Вся растительность на планете, все, что кормит человечество, погибнет в течение года. Гибель наступит не от радиации — от голода.

Никаких сценариев выживания после массированного обмена термоядерными ударами не существует. Жизнь как явление, возможно, сохранится, но человечество повторит Пермское вымирание — крупнейшую катастрофу в истории Земли, вызванную именно покрытием планеты мелкодисперсной пылью. Тогда это были вулканы. Теперь человек научился зажигать на поверхности планеты полноценные звезды — температура в эпицентре термоядерного взрыва выше, чем на Солнце. Ударная волна в тысячи раз мощнее той, что в бейрутском порту бежала по городу.

«Пустая земля» и колониальный код: почему Россию не считают равной

То, что сейчас делают американцы, — не просто бряцание оружием. Это сигналы о готовности решить локальный конфликт через нелокальный термоядерный апокалипсис. Задача — максимально быстро остановить горящие головы, пока часы Судного дня не передвинули с 30 секунд до полуночи на одну. Право применить ядерное оружие, сняв с себя моральную ответственность, — это начало конца, и неважно, кто именно нажмет кнопку.

При этом планы размещения ядерного арсенала по периметру российских и китайских границ — от Финляндии и Прибалтики до Саудовской Аравии, Турции и Японии — подчинены старой колониальной логике. Для западной цивилизации Россия никогда не была равным партнером. В натовских казармах на политинформациях излагают простую картину: есть территории цивилизованные, а есть — неосвоенный «задний двор», населенный людьми второго сорта.

Россию рассматривают как пустую землю с ресурсами, которую надо освобождать. Это даже не пропаганда, это геббельсовщина, вбитая в головы поколениям западных военных. И именно это отношение, эта сакральная вера в «освободительную миссию» сделала специальную военную операцию неизбежной. Все попытки встроиться в международную политику на равных оказались тщетными.

Превентивный ответ и агитация на выживание: что мы можем сделать

Россия прекрасно осведомлена о том, какие страны разместят у себя американское ядерное оружие. И превентивно готовится к тому, чтобы в случае начала резкой эскалации оттуда ничего не взлетело. Речь идет о прямом нанесении ударов по этим площадкам — недопущение гибели российских граждан не оставляет иного выбора. Те самые шесть часов диктуют предельную скорость реакции.

Но одних военных приготовлений мало. Главное сейчас — выходить на международные площадки и говорить прямо с обычными гражданами западных стран. Объяснять им, что политика их руководителей смертельна для них самих. Что их дети и родственники не выживут. Что в первые минуты ядерной войны большинство действительно останется в живых, но через год умрут все — просто потому, что планета перестанет производить еду. Эту информацию надо доносить максимально широко, без оглядки на дипломатические условности.

Жить хочется всем — и, возможно, инстинкт самосохранения перевесит ту геббельсовщину, которую десятилетиями льют в уши натовским солдатам и обывателям. 80 лет человечество обходилось без ядерной войны. Надо прожить без нее еще 800 тысяч лет. Потому что второго шанса не будет ни у кого.