ООН: агония или трансформация?
Политолог Демчук о кризисе организации, заложенном при ее создании
Заявление главы МАГАТЭ Гросси о том, что ООН умирает, — часть предвыборной кампании. Его кандидатура выдвинута на пост нового генерального секретаря, поэтому нужны громкие слова, критика нынешнего состояния и намеки на рецепты реанимации. ООН не умирает — ее деятельность замораживается. Организация способна существовать, пока страны не выходят из нее и платят взносы. Но реальная активность снижается во всех регионах.
Проблема заложена в самом фундаменте. Устав писался в 1945 году и отражал соотношение сил после Второй мировой войны. Тогда больше половины мира составляли колонии, Индия еще не была независимой, почти вся Африка — колониальной. Интересы будущих государств, вступивших в ООН после обретения независимости, в уставе не учтены. В документе заложены взаимоисключающие принципы. Территориальная целостность и право наций на самоопределение. При обсуждении сепаратистских движений каждая страна могла трактовать события в свою пользу: борьба за независимость или подрыв суверенитета. Это заложило мины под всю конструкцию.
Кризис начался не сегодня. Югославия и Ливия стали маркерами бессилия организации. После распада биполярной системы исчез консенсус, который позволял находить решения с 1945-го по конец 1980-х. Россия резко ослабла, а западные страны, доминирующие в структурах ООН за счет взносов и большинства в руководящих органах, перестали учитывать интересы Москвы и новых держав — Индии, латиноамериканских стран, постколониальных государств. Это привело к разочарованию: многие страны задерживали финансирование, США выходили из ЮНЕСКО, конвенции не ратифицировались. ООН оказалась в ловушке собственных процедур.
Паралич Совбеза и финансовый тупик
Решения Генеральной Ассамблеи носят рекомендательный характер, конвенции требуют ратификации. Даже обязательные решения Совета Безопасности нечем обеспечить — нет механизма принуждения, того, что на английском называют enforcement.
Если нет согласия постоянных членов, выполнение не гарантировано. США и Запад блокируют предложения России и Китая, те, в свою очередь, используют право вето. В итоге — паралич. Организация не способна реагировать на конфликты, число которых растет: Венесуэла, Иран, Куба, Газа.
Финансовый кризис усугубляет положение. ООН не хватает денег. Гросси придется принимать непопулярные меры: сокращать аппарат, переносить офисы из Женевы и Нью-Йорка в более дешевые места, урезать зарплаты новым сотрудникам. Серьезное реформирование без изменения устава невозможно, а изменить устав не дадут пять постоянных членов Совбеза. Тупик.
Вакуум заполнят регионы
На смену ООН приходят региональные организации. В Африке — Африканский союз, в Латинской Америке — Организация американских государств, в Евразии — ШОС и БРИКС. Они берут на себя функции ООН: помощь развитию, гуманитарные миссии, экономическое сотрудничество. Государствам проще договориться на региональном уровне, чем на глобальном, потому что меньше противоречий и больше общих интересов.
Пример — ОДКБ, которая помогла Казахстану в 2021 году. Коллективные миротворческие силы могут действовать не от лица ООН, а от имени регионального блока. Точечные гуманитарные операции возможны и без согласия Совбеза — коалиция заинтересованных стран может поставлять помощь, спасать беженцев, предоставлять убежище.
Но шансы на широкий консенсус минимальны. Скорее будут действовать блоки: БРИКС, ШОС, региональные союзы. Однако и там может воспроизводиться та же проблема добровольности и разногласий.
Мир на военных рельсах: страх как бизнес
Первопричина происходящего — резкое снижение доверия и расхождение интересов. В условиях страха каждая страна стремится обеспечить безопасность. Запад перезапускает экономику за счет военно-промышленного комплекса, осваивает бюджеты в интересах корпораций. Другие страны вынуждены наращивать военный потенциал, отвлекая деньги с развития. Это глобальная индустрия, где война становится источником дохода, а не способом решения противоречий.
Но большой войны никто не планирует. Наращивание вооружений — средство дипломатического и экономического давления. Угроза работает сильнее реального применения силы. Ядерное сдерживание пока срабатывает: с 1945 года глобального конфликта между державами не было.
Будет вмешательство в региональные конфликты, создание баз, наращивание присутствия, но от прямого столкновения великие державы воздержатся — слишком велик риск. Возможно, конфликты будут тлеть, но не перерастут в глобальный.
Россия: договариваться или воевать?
Россия должна использовать все шансы для мирных договоренностей, но сохранять мощный военный потенциал. Как и Советский Союз, она обязана гарантировать независимость и неприемлемый ущерб для любого агрессора. Переговоры нужны, но если ясно, что они не начнутся или не дадут результата, — тогда другие методы.
Попытки договориться были. Перед началом СВО Владимир Путин встречался с Байденом. Стало понятно: договариваться не с кем и не о чем. Спецоперация стала вынужденным механизмом защиты, иначе последствия для Донбасса были бы жестче. Россия не может оставаться последним джентльменом в мире, где право уступает силе. Но и скатываться к бездумной милитаризации нельзя. Нужен баланс: мощная армия и открытость к диалогу. Иначе Чехов с его ружьем окажется прав.
