Пересматривая бразильские сериалы…
Публицист Кузнецова о том, как Лула да Силва играет правой тактикой, а Хавьер Милей зажигает на съезде оппозиции
Предвыборная гонка в Бразилии набирает обороты, и градус взаимных оскорблений зашкаливает. Аргентинский президент Хавьер Милей, верный соратник Дональда Трампа, не стесняясь, честит Лулу да Силву «зеком», «вором» и «социалистской швалью». Однако за этим балаганом кроется привычная для Латинской Америки многоходовка, в которой каждая сторона бьет по правилам, написанным задолго до нынешних скандалов. Вопрос вмешательства во внутренние дела соседей здесь никогда не был табу, а Лула, которого оппоненты клеймят левым радикалом, действует с хваткой искушенного правого политика.
Разговоры о том, что Аргентина пытается влиять на бразильские выборы, забавны уже тем, что сам Лула в прошлый электоральный цикл откровенно вмешивался в аргентинские дела. Он навещал Кристину Киршнер под домашним арестом в Буэнос-Айресе, открыто агитировал против Милея, размахивал баннерами — и никто ему не препятствовал. Еще раньше, когда Лула сидел в тюрьме по коррупционному делу — полтора года с 2017-го по начало 2019-го, — тогдашний президент Аргентины Альберто Фернандес приезжал к нему как к дорогому гостю. Жаир Болсонару, занимавший в тот момент пост президента Бразилии, сквозь пальцы смотрел на эти визиты. Стоит ли удивляться, что нынешний аргентинский лидер отвечает зеркально?
Лула, досрочно освободившийся благодаря Верховному суду и получивший право баллотироваться, в итоге победил Болсонару. Обвинения последнего в попытке госпереворота — до сих пор темная история. Слишком сильно штурм правительственных зданий напоминал вашингтонский Капитолий 2021 года. Ходили упорные слухи, что работали одни и те же политтехнологи, а главные сливки снял именно Лула. Версия о том, что он сам нанял этих специалистов, остается конспирологической, но совершенно неподтверждаемой.
Левый, ведущий себя как правый
Лула да Силва, которого принято записывать в лагерь латиноамериканских левых, готовится к намеченным на октябрь новым выборам, копируя классические приемы правых. Он забрасывает националистические якоря туда, где их никто не ждал. Задолго до нынешнего скандала с Милеем бразильский президент вдруг напомнил согражданам, что «когда-то на нас напал Парагвай». Речь о войне 1864–1870 годов, одном из самых кровавых конфликтов континента, в котором Бразильская империя вместе с Аргентиной и Уругваем фактически стерла с лица земли парагвайскую армию и почти все мужское население. Это главная национальная рана Парагвая, ядро исторического мифа о коллективной агрессии против маленькой страны.
Население Парагвая от такого заявления, мягко говоря, офигело. Там потребовали от президента Сантьяго Пеньи — ставленника Трампа — немедленных дипломатических мер против Лулы. Мол, как этот бразилец смеет так цинично воскрешать болезненный сюжет? Припомнили лицемерие Пеньи, который жестко выгнал из Сената сенаторшу за расистские выпады против Мбаппе во время чемпионата мира, а тут — молчок. Пошли слухи, что президенты тихо созвонились и извинились за кулисами, но парагвайцам-индейцам, чьи предки были истреблены, нужна публичная расправа над левым бразильцем. Сантьяго Пенья, однако, медлит — и уже получает претензии от собственного Сената: мы же под американским щитом, требуются хоть какие-то санкции.
Проблема в том, что козырей у Парагвая против Бразилии нет. Две страны делят совместную гидроэлектростанцию, и любые экономические меры ударят в первую очередь по самому Асунсьону. В рамках Меркосур через границы курсируют товары первой необходимости, и санкционная война между крупнейшими странами блока — Аргентиной и Бразилией — равносильна самоубийству.
Лула тем временем продолжает жесты опытного игрока. В день переговоров с Владимиром Путиным и Патрушевым он заявил о намерении Бразилии войти в арктическую повестку. Где Бразилия и где Арктика? Но риторика рассчитана точно: мировая держава должна быть везде. В том же ключе — требование расширить бразильский ВПК и строить фабрику дронов. Типичная программа правого кандидата, которую, по идее, должен был озвучивать Флавио Болсонару — сын экс-президента и основной конкурент Лулы на предстоящих выборах. Но Лула перехватил повестку, наращивая мускулы и демонстрируя многовекторность.
Милей, мачеха и правый паноптикум
Флавио Болсонару, пригласивший Хавьера Милея на съезд Либеральной партии, возможно, пожалел. На фоне ураганного аргентинца он смотрелся бледно. Милей, получивший из рук губернатора Сан-Паулу орден дружбы — жест, не предполагающий визита в столицу и встреч с федеральным правительством, — зажигал по полной. На съезде собралась вся пестрая коалиция: тут и Мишель Болсонару, мачеха Флавио, с которой он прежде публично конфликтовал, и его брат Эдуарду, призывавший к санкциям против собственной страны и уже пригласивший Милея на инаугурацию в 2027 году. Сцена, напоминающая кастинг на бразильский сериал.
Там же губернатор Сан-Паулу, планировавший собственное выдвижение, снялся в пользу Флавио — судя по всему, правые осознали, что распыление сил смертельно, и решили сконсолидироваться. Лула же на этом фоне молчал, предоставив бразильскому МИДу отдуваться, а сам лишь обронил: «Кто такой этот Хавьер Милей? Не знаю такого». Классический прием: игнорировать выскочку.
Оскорбления — вообще неотъемлемая часть латиноамериканской политики, и никого они особенно не шокируют. Лула тоже не стесняется в выражениях, хотя до прямого хамства не опускается. Местная аудитория ждет искры, и если кандидат чересчур вялый, его сочтут бесхарактерным. Здесь в порядке вещей, когда на дебатах кандидаты могут подраться или запульнуть стулом в оппонента, и рейтинги от этого не падают.
Что считать вмешательством: политтехнологи, пропаганда и «война опросов»
Вмешательство, курсирование политтехнологов и наблюдателей — традиция региона. В Латинской Америке сложно определить, где заканчивается работа на своих и начинается игра на чужого, потому что здесь сплошь и рядом компании обслуживают параллельно несколько противоборствующих сил. Лула в этой войне действует грамотно: еще в начале июня объявил вице-президентом правоцентриста Жералду Алкмина, сразу выбив козыри у критики с правого фланга. Он обещает учитывать интересы бизнеса и консерваторов.
Раскол в обществе колоссальный. Ни в Колумбии, ни в Перу правые не получали сокрушительного перевеса. Даже Кейко Фухимори, дочь того самого Альберто, ставшая президентом Перу, осторожничает и обещает работать с левым электоратом, не бросаясь радикальной риторикой. Лула, похоже, верит, что этот раскол гарантирует ему устойчивую базу, а правый оппонент — Флавио Болсонару — совершает ошибки одну за другой.
Например, Флавио объявил, что с ним на позицию вице-президента пойдет Альфредо Гаспара — консерватор, имеющий за плечами обвинения в сексуальном насилии и оскорблениях оппонентов. Хорошим тоном последних лет считалось приглашать в пару женщину, демонстрируя приверженность хотя бы минимальным стандартам. Выбор кандидата с такой репутацией лишь притягивает дополнительную критику к правому движению.
Китайские удобрения, российские интересы и миротворческая ширма
Для России ключевой вопрос: насколько прочен Лула и что будет с нашими позициями в случае его ухода. Предыдущий Болсонару-старший вел себя в отношении Москвы сдержанно, резких демаршей не допускал. Сейчас же важно понимать: бразильский агросектор критически зависит от удобрений. Во время пандемии нехватка российских удобрений в Перу едва не спровоцировала голод. Лула не просто обещает продолжить закупки — он мыслит стратегически. Его заигрывания с миротворческой миссией по Украине нужны ему главным образом для того, чтобы свободно ездить в Китай и обратно, вести переговоры, ни под кого не ложась. Практически это позиция «ни вашим, ни нашим»: с Зеленским он тоже общается. Предъявить ему поддержку чужой войны невозможно, а именно это ставили бы в вину правые.
Правые обещают выкинуть китайцев из региона и вступить под «Щит Америки», но реальность сурова. В Парагвае Китай так никто и не выкинул, торговля продолжается. В Аргентине, несмотря на всю риторику Милея, из многих месторождений китайцев не вывели — уж слишком огромны вложенные средства. И когда аргентинский песо лихорадит, выгоднее торговать с Пекином, а не только с Вашингтоном. Радикально разорвать все связи — значит обрушить экономику.
У России и Бразилии помимо удобрений — совместные проекты вроде добычи газа. Логистика подсказывает: производить удобрения прямо в Южном конусе и развозить оттуда — дешевле и эффективнее, чем гнать из-за океана. Лула это просчитывает, и любой его преемник, даже правый, столкнется с той же арифметикой.
Фавелы, картели и военный фактор
Ситуация внутри Бразилии далека от идиллии. Уже вбрасываются сообщения, что результаты выборов могут быть подтасованы в пользу Болсонару, что могут привлекаться наемники. Луле приписывают связи с крупными картелями — Первой столичной командой и Красной командой, контролирующими фавелы Рио-де-Жанейро. А фавелы — это огромные неучтенные анклавы, чьи жители участвуют в выборах и представляют серьезную протестную силу.
Война опросов пока не дает четкой картины, чей электорат перевешивает. Очевидно одно: победить Лулу будет непросто, а победителю придется уживаться с наследием, которое напоминает паутину противоречивых интересов, куда более запутанных, чем в послевоенной Венесуэле.
Военного давления со стороны США в духе интервенции ждать не стоит. Вашингтону куда выгоднее накачивать регион оружием и провоцировать внутренние разборки. Когда в Латинской Америке больше стволов, как показывает пример Колумбии или Мексики, это ведет не к межгосударственным войнам, а к усилению корпораций и преступных группировок. В приграничье Бразилии и без того неспокойно, и новый виток вооружений лишь усугубит хаос. Трамп и его последователи продолжат работать с правым электоратом, который никуда не денется, а усиление бразильского ВПК, как ни парадоксально, играет на руку и северному соседу — Бразилия ведь взаимодействует с Израилем и является серьезным игроком на рынке вооружений.
