Кровавая купель ополчения. 12 лет назад начались бои за Донецкий аэропорт
В 2014 году ровно в этот день началось сражение за аэропорт Донецка
Ровно 12 лет назад в Донбассе началась трагическая и героическая эпопея той войны, которая уже стала подергиваться патиной. На северной окраине Донецка началась битва за аэропорт, которая продлилась до самой зимы.
Подобно элеватору в Сталинграде или Президентскому дворцу в Грозном, комплекс зданий рядом со столицей Донбасса сам по себе стал символом эпопеи, развернувшейся вокруг. Аэропорт с иголочки отстроили незадолго до восстания в Донбассе, возвели новенькую диспетчерскую вышку, и новый, большой пассажирский терминал. Все это стало полем боя.
Как часто бывает, начинавшие битву за аэропорт, понятия не имели, что начали «то самое» сражение. Воздушную гавань Донецка намеревались занять вообще без стрельбы.
Мясорубка наобум
В ночь на 25 мая 2014 года в ДНР прибыл на грузовиках один из первых крупных отрядов добровольцев из России. Командовал им Алексей Горшков, позывной «Искра». Ранее он служил в Чечне; группу набрал через «сарафанное радио». Они собирались в Славянск. Однако в Донецке их перехватил Александр Ходаковский, командовавший одним из крупнейших отрядов ополчения — «Восток».
Ходаковский собирался использовать новоприбывших для бескровного занятия аэропорта. Сам он до войны служил в СБУ, и по старым контактам сумел договориться с руководителем охраны аэропорта. Группа «Искры» должна была обеспечить силовую часть. Тот сходил на рекогносцировку, и обнаружил, что аэропорт уже занят войсками. В воздушной гавани окопались украинские спецназовцы 3-го полка ГУР. Они контролировали старый терминал и вышку. «Искра» предложил правильный бой и захват терминалов с уничтожением противника.
Однако Ходаковский настаивал на занятии нового терминала как есть. Как ни странно, добровольцы не получили ПЗРК, хотя брать аэропорт требовалось именно чтобы воспретить доставку подкреплений по воздуху. Предполагалось, что объект инфраструктуры слишком ценный, и его в любом случае не будут разрушать.
Эта беспечность обернулась катастрофой.
Новый терминал был легко занят поутру 26 мая. Однако еще до полудня украинские военные начали обстрел здания с двух сторон — с вышки и из старого терминала — а кроме того, по зданию начали бить вертолеты. Заодно ВСУ расстреляли ехавшую из Донецка машину скорой. Терминал не был блокирован, так что добровольцы решили отступать. Выходили на паре «КамАЗов» и пешком.
Группа, уходящая своими ногами, благополучно выбралась, но «КамАЗы» выскочили на скорости и попали под огонь… своих! Решив, что это «прорываются правосеки», ополченцы обстреляли машины. Одна опрокинулась, но там обошлось минимумом потерь. А вот другой «КамАЗ» изрубили огнем со всеми, кто находился внутри. В итоге погибли 46 человек, из которых 37 граждан России.
Первый бой за аэропорт стал катастрофой, так сказать, по всем причинам. С одной стороны, этап перехода от мира к войне — это всегда сложный момент, когда многие продолжают мыслить категориями мирного времени, не желают лить кровь, и получают страшный удар, если та сторона действует решительно.
С другой, ополчение только становилось на ноги, и было крайне неорганизованной силой. С третьей — сам Ходаковский был спецслужбистом, а не общевойсковиком, ничего подобного он раньше никогда не делал, и первый блин вышел горелым комом.
Но битва не окончилась.
В осаде
Летом линия фронта подошла к самому Донецку, и аэропорт стал не изолированным гарнизоном, а передовым редутом ВСУ. Ополченцы спорадически обстреливали его из минометов и стрелкового оружия, но без решительных штурмов. «Захисники» корректировали артобстрелы с диспетчерской вышки.
Циклопическое сооружение в 51 метр высотой (как стандартное колесо обозрения или 17-этажный дом) позволяло далеко просматривать окрестности. Несколько месяцев у ополченцев были более насущные задачи, чем аэропорт. Однако в конце августа ударная группировка ВСУ в Донбассе была разгромлена ополченцами и внезапно атаковавшим через границу российским контингентом. Теперь повстанцы получили возможность взять аэропорт в плотную осаду.
Основной ударной силой штурма были отряды, ставшие знаменитыми еще до аэропорта. Отряд «Спарта» под командованием «Моторолы» — Арсена Павлова — начал складываться как противотанковая группа в Славянске; отряд «Сомали» Михаила Толстых («Гиви») изначально был костяком гарнизона Иловайска.
Однако аэропорт стал для этих отрядов настоящим моментом славы. Лихие, не жалевшие себя и врагов «мотороловцы» и «сомалийцы» имели яркую и полезную для такой войны черту: это были инициативные группы, способные выдерживать потери и сражаться в ближнем бою, почти врукопашную. «Гиви», по словам бойцов, устраивал разносы тем, кто выходил из атаки с не потраченным боекомплектом, и сам лихачил как атаман времен Гражданской. Кроме того, вокруг аэропорта действовали «Восток», «Оплот» и казаки отряда «Б-2».
Аэропорт непрерывно обстреливала артиллерия и танки, правда, конструкция была крайне прочной, так что здания стояли.
Главной проблемой ополченцев было то, что терминалы украинцы использовали не сами по себе, а как модуль более широкой оборонительной линии. Основой огневой мощи были минометы и артиллерия, а они располагались далеко в тылу, и их было не достать.
С другой стороны, конфигурация фронта была такой, что украинцам приходилось гонять подкрепления и боеприпасы в аэропорт по бетонке. Караваны собирались в Песках, северо-западнее аэропорта, после чего по взлетной полосе неслись к терминалам мимо диспетчерской башни. Если ополченцам удавалось подловить их на марше, а тем более на погрузке и разгрузке, противник терял людей и технику.
Несмотря на объявленное перемирие, бои за аэропорт продолжались. Внутри аэропорта постоянно находилось 100–200 штыков, а внутрь пыталась пробиться сравнимая группировка ополченцев. На поверхности противник оставлял в основном корректировщиков и снайперов, остальные выдвигались из внутренних помещений, когда на видеокамерах обнаруживали движение.
Штурмовые группы повстанцев были уязвимы при выдвижении. Они пробивались к терминалам через частный сектор и гаражи, и несли тяжелые потери. Их «компенсировали» потери техники и людей на перегоне между базой в Песках и терминалами. Так, 28 сентября БТР украинцев попал под выстрел из танка между новым и старым терминалами — погибли 8 человек из экипажа и десанта.
Исходные позиции ополченцев и штаб осады находились на улице Взлетной у многоэтажки, имевшей неформальное название «Девятка», примерно в 1300 метрах по прямой от терминалов. Подъезд этого дома многие видели на известной записи, где «Гиви» меланхолично курит, когда к его ногам падает осколок «Града». Оттуда ополченские штурмовые группы выдвигались в сторону терминалов, забирая здания по дороге.
Прыжки от здания к зданию велись постоянно, так что постепенно забирали промежуточные строения — гостиницу, технические строения, пожарную часть. «Пожарку» захватили первоначально всего два бойца, обнаруживших, что ее никто не охраняет. Это был серьезный успех, потому что из нее маршрут снабжения украинцев на бетонке простреливался напрямую.
Этот «контр-страйк» привел к тому, что к концу осени украинцы по-прежнему держали аэропорт, но их положение было куда более шатким. После захвата гостиницы и пожарки повстанцы подобрались к терминалам метров на 300, причем пожарная часть была вписана между терминалами и вышкой. В ноябре ВСУ оставили старый терминал аэропорта.
Таким образом супостата «схватили за пояс»: украинская артиллерия теперь осторожнее вела огонь, чтобы не задеть своих. Теперь у обеих сторон главная угроза таилась не на передовой, а в своем тылу: у противника на маршруте между Песками и терминалами, у донбассовцев — между «Девяткой» и гостиницей. Ситуация в аэропорту зависла в состоянии неустойчивого равновесия.
В декабре 2014 года на украинской стороне даже гражданские почувствовали, что что-то не то. Дело в том, что аэропорт уже был политическим фактором. На Украине раскрутили легенду о непобедимом гарнизоне, солдат в терминалах называли «киборгами» (якобы это прозвище им дали ополченцы), и никто бы не решился приказать оставить аэропорт. На самом деле, ситуация была уже угрожающей для противника.
Последнюю ротацию украинцы провели под контролем ополченцев(!), которые досматривали украинских солдат на предмет лишнего вооружения(!!) Для ополчения эта политика объяснялась просто: украинцев заставили не мешать восстановлению гражданской инфраструктуры Донецка. А для украинцев это уже была чистая политика. Вскоре за такую византийщину неприятеля страшно наказали.
Обвал
В январе 2015 года плод созрел, и начался решительный штурм аэропорта. 13 января началась внезапная хорошо скоординированная атака. Сначала танки непрерывным огнем обрушили диспетчерскую вышку. Башня на фоне прошлых обстрелов уже была в скорбном состоянии, теперь же ее завалили. Связь ВСУ нарушили средствами РЭБ.
Российские войска не участвовали в атаке в первой линии, но похоже, что радиоэлектронной борьбой занимались именно «старшие братья»: дончане в тот момент не имели ни оборудования ни специалистов для таких чудес. Танки вели огонь по терминалам, быстро маневрируя и делая короткие серии выстрелов. Под прикрытием огня ударные группы «Спарты» и «Сомали» ворвались на первый этаж, накопились на парковке и броском прорвались на верхние этажи и перехватили лестницы.
На этом этапе организованная оборона нового терминала рухнула, но агония продолжалась. Противника загнали во внутренние помещения. Теперь приехать по бетонке было нетривиальной задачей: ополченцы вели огонь со стороны северного фасада, от пассажирских рукавов, выходящих на взлетную полосу.
Людские потери сторон были небольшими, но боеприпасов тратили море: стороны прессовали друг друга огнем. Гранатометчики просто выходили из строя от огня своего же оружия — после нескольких десятков выстрелов подряд люди оказывались контужены.
Украинская сторона провела несколько отчаянных контратак. Но на бетонке БМП и даже танки были обречены. 18 января ВСУ попытались зайти с другой стороны и прорваться с северо-востока через поселок Спартак и развязку железной и шоссейной дорог. В тумане накоротке прошла «танковая рукопашная». Именно тогда был подбит танк ополчения, подловленный на загрузке бк под Путиловским мостом — взрыв обрушил сам мост. Однако при примерно равных потерях украинцам продвинуться не удалось.
20 января еще одна попытка проехать в терминалы привела к появлению одного из самых колоритных репортажей этой войны. Несколько бронемашин заплутали в тумане и налетели на ополченцев. Один БТР уехал, хотя мехвод был контужен, но две машины были подбиты, семеро «службовцев» погибло, а восемь попали в плен, включая командира батальона 95-й бригады ВСУ подполковника Олега Кузьминых. Кузьминых и его люди вошли в военную историю Украины тем, что именно их «Гиви» под видео заставил сжевать их шевроны. К слову, ничего более страшного с пленными в итоге не сделали и в итоге благополучно обменяли.
Тем временем, в терминале украинских военных загнали в небольшие помещения в глубине здания. В этом отряде осталось около тридцати человек. Добивать их в ближнем бою даже такие берсерки как Моторола и Гиви не захотели, и к утру 21 января 2015 года в аэропорт наволокли две тонны взрывчатки. Затем ополченцы вышли из здания, и взрыв потряс аэропорт. Третий этаж рухнул. Из-под завалов извлекли десятка полтора живых украинских солдат, и еще долго их же силами откапывали мертвых.
Всего в последние дни в плен попало по разным данным 20-40 украинских солдат и офицеров; еще более семидесяти были убиты. Ополчению эти последние бои обошлись в 10-15 человек погибшими; для таких яростных боев эти потери следует признать умеренными.
Илиада ДНР
Осада аэропорта Донецка стала просто-таки легендарным сражением. И украинские солдаты, и ополченцы проявили море упорства и отваги, но повстанцы, так сказать, сумели быть мужественными на минуту дольше, и добыли победу. Это был выстраданный успех, добытый и упорством, и храбростью, и хитростью и искусством.
Сейчас руины аэропорта — глубокий тыл. Когда кончится война, аэропорт в Донецке, без сомнения, будет отстроен. И мы считаем очень важным, чтобы хотя бы часть Нового терминала сохранили в том виде, в каком она была тогда — в качестве памятника одной из самых страшных и героических баталий восстания, которое привело Донецк в Россию.
