Первые звонки или шум на линии?
Экономист Бобровский разбирается, что происходит с крупнейшими фондами и при чем здесь «идеальный шторм»
Мировая финансовая пирамида: где тонко, там и рвется
Новость, которая заставила насторожиться даже тех, кто обычно не следит за биржевыми сводками: крупнейшие инвестиционные фонды мира — BlackRock, Blackstone, Citigroup — столкнулись с проблемой вывода средств. Клиентам ограничили доступ к деньгам. В медиа тут же заговорили о предвестнике чего-то нехорошего. Мол, всегда так начинали.
Чтобы понять, насколько это серьезно, нужно разобраться в анатомии мировой финансовой системы. Она устроена пирамидально. На самом верху, самом узком и заметном, — фондовые площадки, биржи, где покупают акции. Это то, что мы обычно называем фондовым рынком.
Уровнем ниже, объемнее и массивнее, — денежные рынки. Это пространство, где банки продают и перепродают друг другу ликвидность, работают фонды денежного рынка. Именно сюда бьет новость о перебоях в BlackRock и других гигантах.
Еще ниже — долговой рынок. Это самая большая часть конструкции, именно там крутятся те самые сотни триллионов долларов госдолга, о которых так любят писать экономисты.
И совсем в основании, а может, и вовсе отдельно, висит рынок деривативов — производных инструментов. Они не являются заменителями денег, но их покупают и продают в таких объемах, что счет идет уже на сотни триллионов. Если этот уровень начнет сыпаться, последствия для мировой финансовой системы будут катастрофическими.
Проблемы фондов BlackRock — это как раз второй уровень, денежные рынки. Это быстрая ликвидность для банков. Если там начинается перебой, вибрация уходит и вверх, и вниз по пирамиде.
Пока ситуацию можно назвать тревожной, но не экстренной. Индекс фондов, отслеживающий их вес в финансовой системе, падает последние два месяца. Это не обвал, а плавное накопление напряжения. Сколько оно может накапливаться? Годы. Но это не значит, что можно расслабиться.
Золото падает, когда все плохо: анатомия будущего кризиса
Многие не могут понять: почему в моменты турбулентности золото, традиционная «тихая гавань», тоже падает? Ответ прост: это эффект «идеального шторма». Когда на одном рынке (например, денежном) случаются перебои, вам не дают забрать средства, вы вынуждены продавать самый ликвидный товар, который есть под рукой, — золото. И в моменте падает все.
Именно так будет сдуваться тот самый гигантский денежный пузырь, напечатанный и нарисованный в компьютерах. Деньги будут сжиматься, перетекать из одного актива в другой, а где-то просто исчезать.
Схожие симптомы наблюдались в преддверии 2008 года. Тогда несколько фондов банка Bear Stearns прекратили существование, и это стало первым звонком. Сейчас эксперты, которые еще тогда, в 2007-м, смогли разглядеть грядущий кризис, говорят: тревожно, но пока не оно.
Можно сказать, что это отдаленный первый звонок. Время еще есть: можно занять места в зале, сходить в буфет, опрокинуть последнюю рюмку. Свет пока не гаснет.
Нефтяной фактор: Трамп между военными и финансистами
На фоне финансовой турбулентности разворачивается ближневосточная драма. Существует теория, что Дональд Трамп сознательно пошел на разрушение нефтяного сектора Персидского залива. Якобы он понимал, что нефть рухнет, и просчитывал выгоды от этого. Но реальность сложнее.
Сейчас риски накапливаются. Если нынешняя напряженность продлится еще полторы-две недели, начнется эпический рост цен на нефть. Вполне вероятно повторение сценария 2008 года, когда нефть заскакивала за 147 долларов за баррель.
Но у администрации США, скорее всего, есть план отхода. Вокруг Трампа как минимум две группировки. Первая — военные, которые всегда за войну, за мобилизацию усилий, за то, чтобы привести армию в тонус. Вторая — финансисты и управленцы, которые занимают ключевые позиции и понимают: высокие цены на нефть на протяжении длительного времени — это плохо для Соединенных Штатов.
Да, США сегодня благодаря сланцевой революции могут быстро нарастить добычу. Полмиллиона баррелей в день в течение полугода — задача вполне реалистичная. Но главная цель сейчас не в нефти, а в геополитике: создание управляемого хаоса на Ближнем Востоке, его дробление и разрушение.
Китайский визит отложен: геополитический размен
Перенос визита Трампа в Китай на месяц — не случайность. Хотя в Белом доме делают хорошую мину при плохой игре и говорят, что это просьба американской стороны, реальность иная. Китай понял: разрушение Ближнего Востока означает конец проекта «Один пояс — один путь». По крайней мере, в его прежнем виде.
Китай уже выдавлен из западного полушария. Его выгнали из Панамы, выдавливают с Кубы, из Венесуэлы. Перу, Бразилия — следующие в очереди. Влияние КНР в этом регионе стремительно тает. Европа тоже начинает робко подавать голоса: бельгийцы уже предлагают поговорить с русскими, потому что наложение украинского кризиса на иранский создает совершенно непредсказуемую реальность.
Республиканцы, видимо, принесли в жертву промежуточные выборы. Они понимают, что проиграют осенью, но задача — не удержать любой ценой конгресс, а обеспечить преемственность курса MAGA через Вэнса или другого наследника. А для этого надо доделать работу по разрушению Евразии.
Даже если сейчас конфликт с Ираном временно затухнет, он возобновится через год или два. Наземных операций в горах, скорее всего, не будет — слишком большие потери. Но информационное и ракетно-бомбовое давление продолжится. Времени на длительную кампанию у Трампа нет — летом на носу празднества и политические события.
Российский расклад: ставка, рубль и новая стратегия
На фоне ближневосточных событий российский Центробанк проводит заседание по ключевой ставке. Совпадение с нефтяным ралли, конечно, не случайно.
Президент уже назвал высокие цены временными плюшками, которыми надо уметь воспользоваться. Но надолго ли? По ставке ожидается снижение минимум на 0,5 п.п. Состояние экономики уже не позволяет держать ее на прежнем уровне: замедление идет по всем секторам. Пока статистика не кричит, но по ощущениям в малом и среднем бизнесе — тревога.
Высокие цены на нефть сами по себе инфляцию не разгонят — для этого они должны держаться несколько месяцев. Но у нас меняются бюджетные правила: планка отсечения сверхдоходов может опуститься с $60 до $50 и ниже. Все излишки пойдут сначала в ФНБ, а уже потом из ФНБ — на затыкание бюджетных дыр. Это должно нивелировать проинфляционный фактор.
Курс доллара, за которым все продолжают фантомно следить (хотя основной у нас юань), скорее всего, немного ослабеет. При проявлении выдержки ЦБ и участниками рынка — до 85, если не проявят — заскочит за 95. Но даже при текущем курсе 78–80 рублей за доллар и трех-четырех месяцах высоких цен на нефть мы бы вышли в ноль по бюджету без всякой девальвации.
Однако давление экспортеров, которые воют громче всех, велико. Хотя если мы всерьез нацелены на экономику предложения, нам нужен крепкий рубль, чтобы закупать импортное оборудование для средств производства.
И здесь главный вывод: то, что происходит в мире, подталкивает Россию к радикальной смене экономической стратегии. От тотального экспорта надо переходить к тотальному производству внутри страны. Есть ли для этого ресурсы, средства и понимание — вечный вопрос. Но начинать придется, как обычно, по ходу дела. Хотя, конечно, чуть раньше было бы лучше.
