Язык до Киева доведет?

Эксперт Шишкин рассказывает, зачем Казахстану понадобилось менять статус русского языка

Решение Казахстана пересмотреть статус русского языка в новой конституции — это не спонтанный выпад, а прямое следствие глобального контекста. Точнее, следствие того, как этот контекст воспринимают в Астане.

Поправка, меняющая формулировку с «русский язык используется наравне с казахским» на «наряду с казахским», укладывается в логику гибридной войны, которую Запад ведет против России. Местные элиты, наблюдая за ходом событий, сделали свою ставку: русский медведь сейчас не в той форме, чтобы диктовать условия, а значит — настал момент для осторожного дистанцирования.

Осторожного — ключевое слово. Никто не собирается хлопать дверью и рвать отношения окончательно. В Астане помнят принцип «всякое может быть» и действуют аккуратно, методично, без лишнего шума. Но тренд очевиден: пространство для русского языка сужают ровно настолько, насколько позволяет текущая расстановка сил.

30 лет тихой сапы: как Казахстан шел к этому решению

Удивляться происходящему — значит закрывать глаза на всю постсоветскую историю. Казахстан демонстрирует эту линию последовательно с 1991 года. Более того, Москва собственноручно развязала руки бывшим союзным республикам, просто проигнорировав тему русского языка в критический момент.

Мало кто помнит, но в 1990-е Нурсултан Назарбаев, по имеющимся данным, зондировал почву у Бориса Ельцина: не хочет ли Россия, чтобы русский язык в Казахстане получил официальный статус государственного наравне с казахским? Ответа, по сути, не последовало. Кремль демонстрировал полное безразличие.

Вывод в Алма-Ате сделали мгновенно: вопрос можно закрыть. И закрыли. Все последующие три десятилетия — это медленное, но неуклонное выдавливание русского языка из публичной сферы. То, что мы видим сейчас — лишь очередной, логичный этап этой «тихой сапы».

Голосование Назарбаева: конформизм или сигнал?

Отдельного внимания заслуживает позиция Нурсултана Назарбаева, который демонстративно пришел и проголосовал за новую конституцию.

На первый взгляд, это нонсенс. Учитывая непростые отношения первого президента с Касым-Жомартом Токаевым и события января 2022 года, когда конфликт едва не перешел в открытую схватку, поддержка выглядит как минимум странно.

Но только для тех, кто ждет от элитных игр публичных скандалов. В большой политике такие демарши не практикуются. Предполагать, что Назарбаев выйдет и заявит о неприятии нового курса — из области ненаучной фантастики. Его приход на участок — не аплодисменты и не знак согласия. Это просто соблюдение правил игры, не более того. Реальные отношения внутри элиты выясняются совсем на других площадках.

Рецепт для Москвы: перестать стесняться своих

Дальнейшее развитие ситуации зависит исключительно от России. От того, насколько Москва будет сильна и последовательна в отстаивании собственных интересов. И главное — поймет ли Кремль наконец, что интересы русских в Казахстане и Средней Азии — это не «обременение», мешающее бизнесу, а жизненно важный приоритет.

Здесь не требуется «агрессивная» политика в лоб. Нужна политика дружественная, но жесткая в принципиальных вопросах. Нужно четкое понимание: русские диаспоры на постсоветском пространстве — не досадная помеха для подписания выгодных контрактов, а фундамент долгосрочного влияния.

Ровно это, кстати, и было главной проблемой последних 30 лет. Российские послы и чиновники постоянно попадали в идиотское положение: начинали защищать права соотечественников — немедленно вступали в конфликт с местными властями. А «наверху» от них требовали только одного — налаживать отношения и подписывать меморандумы. В такой системе координат русские неизбежно превращались в раздражающий фактор, в «возню», которой приходится заниматься вместо большой политики и больших денег.

Украинский синдром: как русские стали помехой

Пока этот подход не изменится, ситуация будет повторять украинский сценарий. Ведь на Украине до поры тоже все было прекрасно: с олигархами и политиками — полное взаимопонимание, контракты подписывались, отношения велись. И только какие-то «несговорчивые» русские организации все время мешали своим нытьем про язык и права. Их воспринимали как обузу.

Доходило до абсурда. Можно вспомнить скандал с заявлением Константина Косачева в бытность президентства Януковича. Тогда высокопоставленный российский чиновник фактически дезавуировал предвыборные обещания Януковича, заявив, что Москва понимает: русский язык может быть угрозой украинской государственности, и настаивать на выполнении обещаний не будет.

Русские организации Украины забрасывали Москву письмами, возмущаясь этим предательством. Реакция последовала? Формально, может, и одернули, но по факту человек пошел на повышение.

СВО как ускоритель: «национализация элиты» добралась и до внешней политики

Есть ли надежда, что ситуация изменится? Да, и связана она с тектоническими сдвигами внутри самой России. СВО запустила процесс, который президент точно назвал «национализацией элиты». До 2022 года он шел со скоростью черепахи. Сейчас темпы ускорились. Люди, неспособные мыслить государственными категориями, уходят — кто с криками про кроссовки, кто под следствие за коррупцию. Приходят другие.

Это не может не влиять на внешнюю политику. От того, насколько сильной станет Россия, напрямую зависит и положение русского языка в мире. Если Москва будет слаба — в Казахстане могут и вовсе запретить русский по прибалтийскому или украинскому образцу, и это произойдет быстрее, чем мы моргнем. Если же процесс усиления продолжится, нынешние конституционные поправки так и останутся косметикой, не влияющей на реальные отношения.

Отдельный пункт новой конституции, закрепляющий, что президент не несет ответственности за действия на посту (кроме госизмены), вызывает скорее усмешку, чем опасения. В постсоветской политике это стандартный, но абсолютно бесполезный жест. Как показывает практика, если тем, кто придет следом, действительно понадобится привлечь предшественника к ответу, они поменяют Конституцию не моргнув глазом. Никакая бумажка не удержит власть, если появится воля и возможность.

Пример Нурсултана Назарбаева, который, как остроумно замечено, «весьма упитан и на свободе», — это исключение, обусловленное либо отсутствием намерений, либо отсутствием возможностей у его преемника, а вовсе не действием юридических норм.

Группировки и внешний фон: чего хочет Токаев

Истинная цель Токаева очевидна и банальна: укрепить собственную власть и позиции той группы элит, которая стоит за его спиной. Набор этих групп в каждой стране свой, и никогда не афишируется — так устроен мир от США до Зимбабве. Конституционная реформа здесь — просто инструмент.

Что касается внешних игроков, то они, безусловно, присутствуют на поле. США, Британия, Турция активно давят на Астану, требуя максимально дистанцироваться от Москвы и осложнять двусторонние отношения.

Но было бы наивно полагать, что они напрямую прописывают пункты конституции. Если бы они пытались решать свои задачи через юридические формулировки, это были бы очень странные и неопасные для нас конкуренты. Они действуют тоньше и опаснее. Но при всех сложностях нужно признать: разорвать российско-казахстанские связи полностью у них пока не выходит. Исход борьбы еще не предрешен.