Все решили без них. Но они не остановились
Как жители Верхней Курьи в Перми остановили строительство мигрантской мечети
Почти два года жители обычного пермского микрорайона Верхняя Курья вели тихую войну против строительства гигантской мечети. Их противниками были не только влиятельный бизнес-клан Ибрагимовых, но и молчаливая региональная власть, и провластные СМИ, и суды, которые раз за разом принимали решения не в их пользу. Они прошли через угрозы, уголовное дело за снеговиков в никабах и встречи в СК, где на них давили «татарским большинством». Их история — это готовый сценарий для фильма о том, как маленькие люди могут победить систему. Но в финале этого сюжета нет триумфа, а только вопросы: почему победители боятся за свою безопасность, и что теперь делать с землей, которая все еще в руках тех, кто хотел построить «мигрантскую мечеть» в центре их дома? Об этом в откровенном интервью — активистка Анна Пьянзина.
Надана Фридрихсон: Давайте начнем с финала этой истории. Итак, ФСБ по Пермскому краю отправляет запрос в Минимущество 29 января 2026 года с вопросом по поводу строительства этой мечети. И в эту же дату выходит приказ, что разрешение отменено. Скажите, как вы встретили эту новость? Какие эмоции вы испытали, когда прочитали, что всё-таки строительство отменено?
Анна Пьянзина: Эмоции, конечно, невероятные. Не верилось, что так произойдет. Мы даже не догадались посмотреть публикацию на сайте Минимущества. Обычно администрации или органы самоуправления как-то информируют, у нас же существует ТОС. Но в этот раз все было сделано максимально быстро и тихо. Приказ подписали 29-го и сразу опубликовали.
Весточка пришла от неравнодушных людей, которые уже узнали. Мы не поверили, пока не увидели документ собственными глазами. Мы пообщались с замминистра, с его заместителем. Нам сказали, что обращение ФСБ — для служебного пользования, и они ничего не покажут, разве только если суд посчитает нужным, так как идет судебный процесс.
Мы дошли до Верховного суда. Буквально в тот же день подавали туда жалобу по отмене приказа и распоряжения мэра об общественном обсуждении. И все так стремительно произошло, что мы пока эту жалобу придержали.
С чего все началось: как о мечети узнали жители
Надана Фридрихсон: Давайте попробуем разложить всю историю подробно. Изначально с инициативой строительства выступил Руслан Ибрагимов, сын пермского бизнесмена Ривхата Ибрагимова. Был создан благотворительный фонд содействия строительству мечети имени Юнуса. Заявлялось, что строительство будет на частном участке. Если так, почему местные жители, включая вас, выступили против?
Анна Пьянзина: Потому что жители не знали, что этот участок частный. Это была земля общего пользования. Там стоял кинотеатр «Маяк», потом он был заброшен. Это в центре микрорайона. Все ждали, что здесь построят что-то социальное, нужное для населения, вместо развалин.
И вдруг приходит неожиданная новость о проекте, который вынесут на общественное обсуждение. Его даже не хотели распространять. Сейчас обсуждения проходят электронно на сайте администрации. Кто из населения вообще смотрит этот сайт, чтобы отслеживать, по какому участку что планируется?
Мы узнали случайно, по сплетне от кого-то из районной администрации: «А вы знаете, что у вас собираются строить мечеть?» Мы собрались, я создала группу в Viber, оповестила жителей. Распространяли листовки — не все ведь в группе, у пожилых бабушек нет такой возможности. Почти две тысячи листовок разнесли по почтовым ящикам, чтобы люди узнали.
На первое собрание приехала районная администрация. Они за нами наблюдают, а оповестить о таких планах — не считают нужным. Тихим голосом сказали: да, будут общественные обсуждения. Мы собрались 3 мая, а обсуждения должны были начаться 14-го и пройти электронно за четыре дня.
Тогда же пришел представитель Руслана Ибрагимова. Он даже не посчитал нужным представиться. Сказал: «Какая разница, кто я? Все уже решили без вас». Они с готовым проектом вышли на комиссию по землепользованию, его одобрили, мэр подписал распоряжение о вынесении на обсуждение. А мы тут, получается, никто.
Встреча с властями: кивки, качели и полное бессилие
Станислав Обищенко: 22 мая глава Мотовилихинского района Игорь Сальников лично встречался с жителями Верхней Курьи, в том числе чтобы обсудить вопрос мечети. Что он тогда говорил?
Анна Пьянзина: Встреча была ни о чем. Я там была. В основном обсуждали будущую спортивную площадку, качели и турники. Мы высказали возмущение, приводили обоснования, почему такой проект здесь невозможен. Нам покачали головой и сказали: «Что мы можем сделать? Это не в силах районной администрации. Это решает край. Все передано краю».
Надана Фридрихсон: Но заявлялось, что он должен обсудить с людьми и вопрос мечети. Получается, ничего конкретного не сказал?
Анна Пьянзина: Нет. Детские площадки обсудили, а про мечеть… «Ну да, мы все понимаем, но ничего сделать не можем. Все пойдет, как положено по закону, через общественное обсуждение».
Земельный скандал: 56 соток за бесценок и «братские» отношения власти и бизнеса
Надана Фридрихсон: В вашем телеграм-канале был пост, где цитировали замглавы администрации Сергея Трошкова: «Вообще ничего не хочется для вашей Курьи делать. И денег, опять же, на вас у бюджета нету». И дальше вы пишете: «Но Плотникову с Ибрагимовым под мечеть продали в ущерб бюджету 56 соток за 2,5% стоимости. Просто по-братски». Вы предполагаете, что была прямая заинтересованность властей лоббировать интересы Ибрагимова?
Анна Пьянзина: Мы не предполагаем, мы это знаем. Были проверки прокуратуры, идет проверка Следственного комитета по 293-й статье. Благодаря ей мы для суда получили архивные документы, постановление правительства, все сделки купли-продажи. Мы запросили кадастровую стоимость. Итог: 56 соток проданы за 1,4 млн рублей вместо 60 млн.
И это не 8 соток под развалинами кинотеатра, а 56 соток муниципальной земли! Земли, которой у нас нет, в которой нам отказывают. У нас нет детского сада, школы, секций, общественного центра. Уже полтора года остро стоит проблема — нам даже негде встречаться. Нам говорят: «Нет, будете ездить в соседний район».
Надана Фридрихсон: А в чем интерес местных властей так лоббировать именно эту мечеть?
Анна Пьянзина: Владимир Плотников — депутат местной Думы. Ибрагимов — его бизнес-партнер и приятель. Они совладельцы завода «Камкабель». Отсюда и лоббирование.
Уголовное дело за снеговиков: экспертиза за ночь и «исламофобия» по заказу
Станислав Обищенко: В феврале 2025 года вы провели акцию со снеговиками против строительства мечети. На вас завели дело о разжигании ненависти, но в конце апреля его приостановили. Расскажите, как это происходило? Были допросы?
Анна Пьянзина: Дело передали в суд, но каким-то чудесным образом, благодаря резонансу, его развернули обратно — якобы за недостатком документов, моих паспортных данных. Хотя все у них было. Это благодаря резонансу.
Надана Фридрихсон: Как всё развивалось? К вам пришли с допросом?
Анна Пьянзина: Да, сначала вызвали в полицию оперативные сотрудники, опросили. Потом дело передали в прокуратуру, я там давала пояснения. Затем они вынесли постановление и направили в суд.
Надана Фридрихсон: Во время допросов вас пытались склонить к чему-то? Обвиняли в исламофобии?
Анна Пьянзина: Там уже была готова экспертиза — нашим известным сотрудником Сучковым. Лингвистическая экспертиза с фотографиями, фразами, всеми обвинениями. На ее основании и возбуждали дело.
Надана Фридрихсон: Вы, когда одевали снеговиков в никабы, делали для плакаты с надписями: «белые бабы для черных гостей», фразу про «Мастурбека»… Вы понимали, что идете по грани?
Анна Пьянзина: Никого обидеть не хотелось. Мастурбек – это имя такое.
Надана Фридрихсон: То есть вы считали, что все в рамках закона. Но против вас уже была готова экспертиза, где усмотрели «разжигание». Это же быстро сделали?
Анна Пьянзина: В эту же ночь после акции ему заказали эту экспертизу. Он ее за ночь сделал. За три дня они сформировали дело.
Надана Фридрихсон: А у вас был адвокат?
Анна Пьянзина: Я уже готовилась заключить соглашение с адвокатом, но они дело развернули. Я наблюдала за ходом на сайте суда и обнаружила, что его вернули.
Заговор молчания: почему региональные СМИ делали вид, что борьбы не существует
Надана Фридрихсон: Я смотрела региональные СМИ. Многие писали о идее строительства в мае 2024-го, но почти никто — о несогласии жителей. Про ваше уголовное дело я не нашла ничего. С чем вы связываете такое молчание?
Анна Пьянзина: Мы не связываем, мы точно знаем: СМИ у нас провластные. Никто не осветил… Хотя нет, был смешной случай. Телеканал «Ветта» снял сюжет с постановочными артистами «за» мечеть. Взяли интервью у какой-то тети в бусах, поставили у нас в микрорайоне. Сняли мечети в других районах, где все «хорошо».
Мы им писали. Мы же всех приглашали — все каналы, все СМИ, приглашали на митинг. У нас был митинг, который пытались сорвать. Никто не осветил.
За все почти два года — молчок. Только в самом начале «Рифей-Пермь» осветил встречу с районными властями, где сказали о проекте, и все. Город почти не знал. Нам фактически пришлось создавать свое СМИ, чтобы рассказать людям страны, что здесь происходит. Они до сих пор молчат. Даже приказ об отмене не опубликовали ни в одном СМИ.
Был инцидент: нам после борьбы поставили новую детскую площадку. Ее загадили гудроном, все залили. Приехал ВГТРК. Я давала комментарии, рассказывала, что тут планировалась мечеть. Они все это вырезали. Сказали только: «Новая площадка, ее испортили». Кто это сделал? Дело в полиции, как обычно, но оно стоит на месте.
Почему встреча в СК напоминала давление «татарским» большинством
Станислав Обищенко: Глава СК Бастрыкин еще летом 2024-го обращал внимание на это строительство. Но вы провели акцию в феврале 2025-го — значит, эффекта не было? Что происходило в этот период?
Анна Пьянзина: Шли суды, параллельно шла проверка. Оказалось, проверка СК идет с самого начала, мы не знали. Бастрыкин взял под контроль, сверху спускали в районный СК.
Еще была встреча в краевом Следственном комитете. Я надеюсь, видеозапись той встречи дошла до Москвы, потому что нам запретили ее снимать. Многих жителей не пустили. Меня странным образом приглашать не хотели. Я узнала от другой заявительницы. Мы ведь многие отправляли заявления в СК через телеграм-канал.
Нас пригласили, и было впечатление, что нас хотят задавить «татарским» большинством — вот, мол, мы тут татары, все хотим мечеть. Там был муфтий Аблаев, который должен был курировать мечеть. Был Трошков, зам СК Юсупов, представители прокуратуры, районного СК. Был представитель казачества, высказавшийся за мечеть. Какие-то непонятные общественники. И директор центрального парка, который заявил, что Ибрагимов готов поставить детскую площадку, мол, не возмущайтесь сильно. Проект-то красивый, мечеть красивая. Ходить туда будут татары, которых у нас в районе 1%. Вот такая встреча.
Станислав Обищенко: Вы говорили про давление татарского большинства. Но мы читали, что этнические татары тоже были против строительства мечети на частной земле. Кто тогда эти люди?
Анна Пьянзина: Наши татары, с которыми мы дружно живем, они и сейчас против. Они у нас в числе истцов по коллективному иску. У нас есть видеорепортаж, где они выступают. Наши — против. Зачем? Для кого? В десяти минутах езды — историческая мечеть в центре города. Зачем в нашем микрорайоне, в бывшем поселке, гигантская, самая большая в крае мечеть? Для кого? Для семьи Ибрагимовых? Она рассчитана на тысячу молящихся.
Мигрантская мечеть: для кого на самом деле этот проект и кто его бенефициар
Надана Фридрихсон: Эту мечеть называли мигрантской. Людей беспокоило, что она станет точкой притяжения мигрантов. Бастрыкин тоже об этом говорил.
Анна Пьянзина: Да, конечно. У нас нет столько мусульман в районе. У нас удаленный микрорайон, на другом берегу реки. Здесь проживает, может, 1% татар, и те против. К нам нет доступных дорог, парковок для приезжих. Для приезжих эта мечеть? Или ее закроют для своих? Это же частный проект на частной территории.
Надана Фридрихсон: В Перми много трудовых мигрантов?
Анна Пьянзина: Много. С каждым днем все больше.
Надана Фридрихсон: Где они заняты?
Анна Пьянзина: Создается впечатление, что многие просто болтаются. Торгуют овощами, палатки постоянно кочуют. Может, в торговых сетях, в обслуживании, такси, доставке. Еще у нас скандальная история — их завезли на пороховой завод строить корпуса.
Надана Фридрихсон: То есть их действительно много. И тут находится «добрый человек», который строит мечеть фактически для мигрантов. Ривхат Ибрагимов — крупный бизнесмен, у него также бизнес в недвижимости и ресторанах. Это мигрантоемкие сферы. Был ли у семьи частный интерес в мечети как точке притяжения мигрантов для своего бизнеса?
Анна Пьянзина: Возможно. Мы можем предполагать разное. Что могло бы происходить в этой мечети? Напротив — оборонный завод, Мотовилихинские заводы. Они что, медресе там собирались устраивать? Кого обучать?
Ривхат Ибрагимов живет в Арабских Эмиратах больше 15 лет. Приезжает наездами. Задумал в честь дедушки возвести мечеть. Притом он не коренной житель Верхней Курьи. Они здесь с 90-х, так скажем, «освоились». Когда первые дома строили, депутат Плотников свой первый коттедж возвел, его бизнес-друг рядом дом отстроил.
Потом Ибрагимов уехал в ОАЭ. Там у него и бизнес, и рестораны. Какие договоренности, откуда такие деньги? Проект мечети стоит не один миллиард. Какие деньги пошли бы в ход?
«Вы перешли дорогу влиятельным людям. Вы не боитесь?»
Надана Фридрихсон: Вы лично и не самая большая группа, встали против стройки, где планировали вбухать огромные деньги. На стороне мечети — местная власть, СМИ, которые замалчивали. Вы встали поперек им горла и, судя по последним новостям, выиграли. Вы не боитесь дальше за себя? Вы перешли дорогу влиятельным людям.
Анна Пьянзина: Не думала об этом. Я очень люблю свою Курью, очень Родину люблю. Это не первая борьба в нашем микрорайоне. Были столкновения с властями из-за захвата земель. Пока есть силы и возможность, буду продолжать.
Надана Фридрихсон: Вы сказали, мигрантов много. Учитывая, что вы перешли дорогу людям, которые подкупали сообщества с плакатами «За мечеть»… Не думали о своей безопасности? Хотя бы не ходить одной в темноте?
Анна Пьянзина: Это что же, я должна бояться на своей земле ходить? Нет.
Надана Фридрихсон: Где граница между бесстрашием и вынужденной осторожностью?
Анна Пьянзина: Только вы сейчас меня вынудили об этом подумать.
Надана Фридрихсон: Анна, я с вами заочно познакомилась и постоянно думала о вашей осторожности. Честно, у меня был пессимизм: одна женщина, блондинка, группа поддержки… Конечно, задавят. И тут — ФСБ, отмена. Но вопрос вашей безопасности сейчас очень остр. В городе много мигрантов, кого-то могут натравить, подкупить. Ума много не надо, а совесть у отдельных людей не на месте.
Анна Пьянзина: Ну, а что мне делать? Нанимать охрану?
Надана Фридрихсон: Подумайте о безопасности. Это не слабина, а необходимость жить дальше. Вы сделали великое дело, но перешли дорогу зубастым людям.
Анна Пьянзина: Мы ещё не всё сделали. Отменили только приказ о переводе земли под религиозное использование. А земля осталась за ними.
Надана Фридрихсон: Вы правы, земля за ними. Меня озадачивает: почему даже приказ об отмене региональные СМИ не опубликовали? Все же официально, по запросу ФСБ. Значит, кто-то не дал команды. Почему?
Анна Пьянзина: Это проигрыш всей администрации, всех властей. У нас же шло много судебных процессов, мы их проигрывали. Дошли до Верховного суда. И как там юристы хохотали! Мне интересно: хорошо, вы выиграли у населения процесс. А чего хохотать? На вашей земле такое творится. Власти, по сути, предатели своего народа. А вы хохочете, что выиграли суд у населения.
