Живые бомбы: почему люди соглашаются на смерть и при чем здесь мигранты

Востоковед Макаренко о психологии людей, которых втемную используют для терактов

Недавняя попытка теракта в России, к счастью, не привела к массовым жертвам — подорвался только сам исполнитель, курьер, который нес взрывное устройство. Но сам факт того, что таких случаев становится все больше, заставляет задуматься: почему люди соглашаются становиться живыми бомбами, действуя втемную? И почему среди исполнителей все чаще оказываются мигранты?

Психология смертника: «со мной ничего не случится»

Главная причина, по которой люди берутся за смертельно опасные поручения, кроется в фундаментальном свойстве человеческой психики — ощущении собственной неуязвимости. «Со мной никогда ничего не случится» — эта мысль, осознанно или нет, живет в голове у большинства людей. То, что произошло с кем-то другим, воспринимается как случайность, которая не может повториться. Человек, которому предлагают за небольшую плату передать пакет или сверток, искренне верит, что все закончится благополучно. Он получит легкие деньги — а предложения действительно выглядят как неадекватно легкий заработок, несколько тысяч рублей за пустяковую, казалось бы, услугу — и продолжит жить своей жизнью.

В нынешней экономической ситуации, когда деньги даются тяжело, соблазн получить быстрый доход перевешивает голос разума. Человек не задумывается о том, что берет предмет у незнакомца, который может быть связан со спецслужбами других государств. Он не просчитывает риски, потому что не верит в собственную смерть. Идея собственного бессмертия — мощнейший когнитивный якорь, который и используют вербовщики.

Существуют ли превентивные меры, триггеры, которые должны подсказать человеку, что все не так просто? Очевидно, что в любом городе России можно заказать официального курьера, который за небольшую плату доставит что угодно из точки А в точку Б, не задавая лишних вопросов. Но спецслужбы противника, прежде всего украинские, не будут пользоваться услугами официальных курьеров — те засветятся, у них берут документы, их легко вычислить. Поэтому ставка делается на случайных людей, которых используют втемную. Они не проходят вербовку, не являются ценными агентами, их не жалко. Уничтожили человека — и нет проблем.

Единственная действенная превентивная мера — нормальный человеческий эгоизм. Забота о собственной жизни. Каждый должен понимать: любая просьба передать какой-то предмет, любая находка — поднятая купюра, коробочка, пакет — может оказаться последней в жизни. Сейчас существуют бризантные вещества повышенной мощности, и грамм 50 в маленьком пакетике могут дать тротиловый эквивалент в 200 грамм. Этого достаточно, чтобы убить или искалечить. Дети, подбирающие купюры с взрывчаткой, взрослые, соглашающиеся что-то передать, — все они становятся жертвами собственной беспечности. Смерть — единственное, что может остановить, если думать о ней постоянно.

Мигранты как цель для вербовки: анклавы, обида и легкая добыча

Статистика неумолима: все больше мигрантов привлекают к террористической деятельности. Самый громкий пример — теракт в «Крокус Сити Холле». Приехавшие из среднеазиатских кишлаков люди, оказавшись в России, были завербованы. Схема классическая: через интернет им внушили, что они работают на ИГИЛ*. Они приняли радикальную идеологию, присягнули на верность, а затем прошли подготовку, в том числе при содействии украинских спецслужб. Известно, что подготовка велась на территории Турции, где украинские специалисты работают практически открыто, используя и ненависть к России, и религиозный фактор.

Почему мигранты — идеальная цель для вербовки? Ответ цинично прост: их не жалко. Этнические группы, чуждые украинским спецслужбам, используются как расходный материал. Они приехали зарабатывать деньги и готовы зарабатывать любым способом, даже убивая граждан страны пребывания. Они знают, что всегда могут уехать домой и там спрятаться. Пример Санкт-Петербурга, где гражданин другого государства убил человека и мгновенно покинул Россию, так и не будучи наказанным, — не исключение, а системная проблема. Взаимодействие правоохранительных органов с бывшими союзными республиками находится на недостаточном уровне, выдачи преступников не работают.

Но дело не только в деньгах и безнаказанности. Социально незащищенные слои населения из Таджикистана, Узбекистана, Киргизии, приезжая в Россию, оказываются на самом дне социальной лестницы. Они видят вокруг себя людей с более высоким статусом и достатком. Улыбки, которые они демонстрируют, — это не улыбки радости, а необходимость закрепиться, выжить, прокормить семьи. Внутри копится обида, желание получить другой социальный статус. А когда есть обида, есть и желание отомстить. И это чувство можно эксплуатировать.

Государства Средней Азии, к слову, сами избавляются от этого «балласта». Они не создают условия для работы и жизни своим гражданам, перекладывая проблему на Россию. При этом в самих этих странах запрещено то, что у нас разрешено: например, ношение закрытой религиозной одежды, ассоциирующейся с радикальным исламом. У нас же либеральное миграционное законодательство позволяет формироваться этническим анклавам, покупать недвижимость, жить обособленно.

Что делать: жесткий закон и контроль

Решение проблемы лежит в плоскости кардинального ужесточения миграционной политики. Российский паспорт должен быть привилегией, а не бонусом за хорошую работу. Необходимо ограничить передвижение иностранных граждан по территории страны. У них должны быть четко определенные места проживания, подконтрольные спецслужбам. Каждый приезжий обязан состоять на учете в полиции и сообщать о своем местонахождении.

Но главное — ответственность работодателя. Тот, кто нанимает мигранта, должен отвечать за него рублем и в рамках уголовного закона. Если нанятые им люди совершают теракты, работодатель должен нести соразмерное наказание. Как только законодательство выведет ответственность на этот уровень, желающих нанимать сомнительных лиц резко поубавится, а значит, сократится и приток.

Спецслужбы, безусловно, работают внутри диаспор. Контролируется переписка, создаются фейковые аккаунты для выявления радикалов, вербуются информаторы. Но за каждым компьютером не поставишь человека со знанием языков. Агентурная работа — основа, но она не может быть стопроцентной гарантией.

Закон талиона: нужна ли смертная казнь

Отдельная тема — наказание для террористов. В начале недели суд рассматривал дело участников теракта в «Крокусе». Звучат предложения отправить их на специальную военную операцию, дать возможность искупить вину кровью. Но это ложное милосердие. Они граждане других государств. Кто гарантирует, что они не перебегут обратно к противнику при первой возможности? Они убили наших граждан. Они не люди.

В этом случае мораторий на смертную казнь выглядит издевательством над памятью жертв. Закон талиона — зуб за зуб, глаз за глаз — должен работать. Любое действие террористической направленности, связанное с убийствами, требует жесточайшего наказания. Пожизненное заключение — это тоже наказание, но террорист будет жить, есть, дышать. Смертная казнь — полная ответственность за содеянное. Тем более, когда каждый из убийц на счету имеет не одну прерванную жизнь.

Российское законодательство должно быть абсолютно жестким в вопросах борьбы с терроризмом и миграционного контроля. Только так можно защитить граждан и остановить волну насилия, которая накатывает извне, используя наших же «гостей» как орудие убийства.

*- террористическая организация, запрещена в РФ