Запретили соцсети — получили подъезд

Герман Клименко о том, почему запреты социальных сетей для детей бессмысленны

В США признанная в России экстремистской Meta выплатит 17 миллиардов долларов за вред, нанесенный американской молодёжи. Но в чем именно провинились соцсети — не говорит никто. По миру идет хайп, а конкретной вины нет. Это напоминает историю, когда все встали на колено и покаялись перед чернокожим сообществом. Причем тут были наши футболисты — непонятно. Но хайп требовал: все должны покаяться, хотя ни слова о том, что вменяется.

Если бы обвинение было конкретным — например, взрослые могут общаться с детьми, — это решалось бы легко. Пишите во «ВКонтакте», принимайте закон: дети общаются только с детьми. Реализуется за пять минут. А обвинение в том, что соцсети вызывают зависимость, — неконкретное и непонятное. Оно упирается в вопрос: куда детей девать? Варианты: либо социальная сеть, либо в подъезд курить всякое запрещенное. Альтернатив никто не предложил.

Нет ни одного списка претензий к социальным сетям. Ни одного. Специально искали, не нашли. Даже ChatGPT не смог найти. Вот и получается: Meta платит колоссальные деньги, но за что — никто толком объяснить не может. Это чистая мода, подогреваемая медийным шумом, а не реальная проблема.

Провалившийся австралийский эксперимент

Австралия стала первой, где решили экспериментировать. Долго приводили в пример Китай, но Китай ничего не ввел. Почему? Очевидно. Если детям запретить куда-то идти, половина подделывает возраст и возвращается в «гнездо греха». Вторая половина убегает туда, где государство контролировать не может. Возникает дурацкий вопрос: коллеги, вы сначала подготовьте альтернативу.

Некоторые говорят: дети вместо соцсетей должны играть в «Зарницу». Хорошая идея. Но для «Зарницы» нужен человек, место, деньги. Они есть? Нет. Москва по свистку все сделает, а в остальной России что делать? Поэтому колоссальный медийный наезд на соцсети — это борьба с ветряными мельницами. Натурально донкихотство.

Австралийцы уже получили результат: дети подделывают возраст, сидят в запрещенных сетях, а те, кто честно ушел, переместились на теневые площадки, которые никто не контролирует. То есть хотели как лучше, а получилось как всегда: проблема не решена, зато появился новый черный рынок коммуникаций.

Зависимость или мода? Чего не видят психиатры

Разговоры о зависимости не выдерживают критики. Психиатры не могут объяснить, как дети впадают в зависимость. Руки дрожат? Ноги? Покажите жертв. У нас выросло поколение VK, который был полной копией экстремистского Facebook. Вплоть до последних строчек. Тогда надо признать: либо все 40-летние — дебилы, сошедшие с ума от зависимости, либо мы устойчивы. В Америке это проявляется, а у нас — нет.

С делом «Синего кита» та же история. На конференции в Думе спросили: сколько детей погибло из-за него? Тишина. А сколько вообще детей кончает жизнь самоубийством? Сравнивать не хотят. Если в VK погибают тысячи, а в реальной жизни десятки — тогда VK зло. А если наоборот? Цифр не дают, конкретных обвинений нет. Если родитель хочет, чтобы ребенок общался только с одноклассниками, — это не проблема. Но никто не говорит, чего хочет.

Дети и раньше сидели у окон и ничего не делали. Теперь они сидят в смартфонах. Разница не в сути, а в форме. Если человек склонен к зависимости, он найдёт еа в другом месте: в «Зарнице», в чтении «Пионерской правды», в чам угодно. Но таких исследований нет. Никто не изучал, сошал бы с ума ребанок без соцсетей или нет.

Психиатры молчат, психологи гремят

Важно развести психиатров и психологов. Психиатры — врачи, их соцсети волнуют мало: у них дети-наркоманы, тревожники. Соцсеть может стать поводом, но поводом может стать что угодно. Это лишь спусковой крючок. А вот психологи — не врачи. Клинический психолог — тоже не медик. Преподаватель Сеченовского университета подтвердит: человек с техническим образованием может пойти в клиническую психологию, начитаться разных слов — и готово.

Шум поднимают не специалисты, а политики. Соцсети попали под политический тренд. С политиками разговаривать сложно, они не формулируют претензий. Психиатры бы сказали: дайте конкретику. Но конкретики нет.

Психологи — не врачи, а шума от них больше, чем от настоящих специалистов. И вот этот шум подхватывают политики, пишут законы, а страдают дети, которым не оставили нормальной альтернативы.

Россия пока не Австралия: договариваться, а не запрещать

В мире вводят ограничения для подростков до 14, 15, 16 лет. В России законопроектов о запрете соцсетей для детей пока нет. И, возможно, не будет. Но если решат педалировать — это будет ошибкой. Более адекватный инструмент — договариваться с сетями и формулировать, что нужно. Например, запретить показывать рекламу детям до 18 лет. Сети согласятся мгновенно. Но никто не говорит, что мешает реклама.

Поколение, выросшее в соцсетях, — нормальное. Уже 20 лет сетям, тогдашние дети выросли, работают, создают семьи. Поэтому надо успокоиться. Вместо истерики — сформулировать претензии. Вместо запретов — договариваться. А пока мы сами раскручиваем этот медийный пузырь, забывая, что реальная проблема — не соцсети, а отсутствие внятной альтернативы для детей.