«Стена дронов» для Залива?
Политтехнолог Павлив рассказывает, чем на самом деле Киев торгует с Вашингтоном
Владимир Зеленский давно эволюционировал из саркастического «пианиста» в хитрое политическое животное. И он очень точно почувствовал, куда в последние дни сместился мировой нерв. Ну и без вездесущих британских консультантов, конечно же, не обошлось. Пока внимание мировых столиц, стран Залива и всего Ближнего Востока приковано к иранским ударам, Киев пытается встроиться в этот сюжет не как сторонний наблюдатель, а как продавец военного опыта. И торгуются они в первую очередь со Штатами.
Уже в первых числах марта Зеленский публично заявил, что Украина обладает уникальным опытом противодействия дальнобойным ударным дронам и может быть полезна партнерам на Ближнем Востоке. Заявил удивительно (нет) синхронно со словами премьера Стармера о том, что Британия направит в регион украинских специалистов. Затем появились сообщения, что Киев направляет группы специалистов по ПВО в страны Персидского залива и что они уже в Иордании.
И конечно же, в британском стиле, Зеленский почти сразу завел разговор о столь любимых Трампом больших сделках. В данном случае — о широкой сделке с США по дронам и противовоздушной обороне, рассчитанной на отражение массированных атак дешевыми беспилотниками. К слову, речь об этом впервые зашла еще в августе прошлого года. Иными словами, украинская сторона пытается превратить собственный военный опыт в экспортируемый продукт, в политический аргумент и одновременно в новую линию переговоров с Вашингтоном.
Соблазн для монархий: дешево и сердито?
Почва для такого предложения действительно существует. Союзные США монархии Залива тотально столкнулись с проблемой, когда дорогие системы ПВО вынуждены расходовать ракеты стоимостью в сотни тысяч и миллионы долларов на перехват относительно дешевых ударных дронов. Массовые атаки беспилотников превращают классическую ПВО в крайне дорогой и не слишком эффективный инструмент защиты.
В этом и заключается главный соблазн украинского предложения. Киев говорит Вашингтону и союзникам простую вещь: у нас есть опыт войны против «шахедоподобной» угрозы, у вас есть деньги, инфраструктура и производственные мощности.
Но именно здесь возникает главный вопрос, от которого не уйти. Украина действительно накопила огромный боевой опыт борьбы с беспилотной угрозой. Однако тот ли это опыт и технологии, которые нужны? И что вообще тут было раньше — яйцо или курица? Это киевский режим с подсказки Лондона поспешил по-новому выстроить диалог с Белым домом, торгуя различным опытом (включая террористически-диверсионный из Идлиба и Мали), или это Штаты призвали своих украинских подрядчиков к ответу? Ответ: и то и другое. Рассказываем подробно.
Витрина украинских разработок: что показывают на бумаге
На поверхности тут, конечно, тема украинских разработок в сфере противодействия ударным БПЛА с помощью дронов-перехватчиков. Если внимательно посмотреть на то, как сама украинская власть описывает программу борьбы с российскими беспилотниками, то на бумаге картина выглядит внушительно.
В Киеве уже больше года говорят о создании целого нового направления в системе ПВО — дронов-перехватчиков, предназначенных специально для уничтожения дальнобойных ударных беспилотников типа «Герань» и их модификаций. По заявлениям украинских официальных лиц, такие системы уже применяются, а сама концепция должна стать одним из ключевых элементов будущей архитектуры ПВО.
Параллельно украинское руководство активно демонстрирует международную поддержку программы. В 2025 году было объявлено о меморандуме между министерством обороны Украины и американской компанией Swift Beat, связанной с экс-SEO Google и главным советником Пентагона по внедрению цифровых технологий Эриком Шмидтом. Соглашение предполагало сотрудничество в сфере беспилотных технологий, включая развитие дронов-перехватчиков и масштабирование их производства.
В украинских заявлениях этот проект подавался как важный элемент технологического партнерства с американским оборонным сектором и компаниями, работающими на стыке искусственного интеллекта и военных разработок. Одновременно формировалась и европейская линия сотрудничества. Великобритания и Украина объявили о лицензионном соглашении по производству перехватчиков Octopus. Сообщалось, что технология уже прошла боевую проверку и может выпускаться в значительных объемах, причем часть производства планировалось разместить на британской территории.
Датские и украинские компании заявляли о совместной разработке автономных дронов-перехватчиков на базе искусственного интеллекта. В публичном пространстве фигурировали и другие проекты — от систем P1-SUN и STING до различных решений, проходящих через оборонные инновационные программы. В официальных заявлениях все это складывается в масштабную картину. Говорится о создании специальных подразделений дронов-перехватчиков в структуре ПВО, о формировании новых экипажей, о массовых поставках (до полутора тысяч аппаратов в сутки!). Отдельные представители военного командования утверждали, что заметная доля российских ударных дронов уничтожается именно такими перехватчиками.
Таким образом, если исходить исключительно из официальной риторики, Украина уже располагает целым набором решений. Однако между витриной и реальным результатом в военной сфере часто лежит огромная дистанция. И когда речь заходит о перехвате дальнобойных ударных дронов, именно эта дистанция становится ключевой для анализа.
Реальность: опыт не того уровня
Какова же ситуация в действительности? Когда представители киевского режима говорят о колоссальном опыте борьбы с беспилотниками, формально это действительно так. И российская, и украинская армии за годы конфликта накопили огромный опыт противодействия дронам. Но здесь важно понимать принципиальную вещь. Этот опыт в подавляющем большинстве относится к другому уровню войны.
Речь идет прежде всего об армейском опыте оперативно-тактического уровня. Это та среда, где в 90% случаев используются FPV-дроны, разведывательные квадрокоптеры, корректировочные аппараты и ударные системы ближнего радиуса действия, работающие непосредственно на линии боевого соприкосновения. Именно здесь нарабатываются основные тактические приемы и применяется подавляющая часть инноваций. В этой компоненте операторы и ВС РФ, и ВСУ действительно обладают огромным практическим опытом. По сути, именно здесь возникла новая школа беспилотной войны.
Но борьба с дальнобойными ударными беспилотниками — это совершенно иная задача. Сейчас Иран наносит удары по странам региона дальнобойными дронами, в основном линейкой «шахедов». И эти аппараты постоянно совершенствуются. Они уже не управляются оператором напрямую. Они следуют к цели автономно. Они способны маневрировать во время полета и менять маршрут. Появились так называемые дроны-матки. Появились ударные дроны с турбореактивным двигателем. Появились дроны-имитаторы, задача которых — выманивать на себя средства ПВО и перегружать систему.
Эволюция ударных дронов происходит чрезвычайно быстро. Соответственно, и системы перехвата должны постоянно усложняться. При этом они по определению не могут быть простыми изделиями, которые собираются в гаражном кооперативе или небольшом стартапе. Для борьбы с такими аппаратами требуется сложная система обнаружения, сопровождения и поражения. Это уровень полноценной архитектуры противовоздушной обороны.
«Поели мыши»: куда исчезли миллионы Шмидта
И как же обстоят дела у украинской ПВО без фантазий о семидесяти сбитых дронах под Киевом? Суровая для Зеленского реальность такова: практически все средства, которые Украина использует для противодействия таким угрозам, поставлялись западными странами. Речь идет о зенитных установках Gepard, о ЗРК Iris-T, об истребителях F-16, об американских зенитных багги. Плюс советские зенитные стрелковые системы и даже любительские авиапатрули. Именно они остаются главным инструментом борьбы с дальнобойными ударными беспилотниками.
Никакого вундерваффе у Киева и Запада нет. Российские ВКС выносят и украинскую ПВО, и фронтовую логистику, и объекты ВПК, и энергетику, и объекты двойного назначения, что называется, «вперед ногами». Полностью перекрыть огромные пространства от ударных беспилотников невозможно. Противовоздушная оборона, не пропускающая ни одной цели, существует только в отдельных отчетах некоторых генштабов. Не будем показывать пальцем в сторону киевских холмов.
И тут возникает главный вопрос, очень похожий на сакраментальный: «Если ты такой умный, чего такой бедный?». Если Украина штампует по полторы тысячи дронов-перехватчиков в сутки, то где их эффективность и как вообще хоть одна «Герань» может прокрасться до цели? А был ли мальчик?
Ответ на поверхности, и он объясняет, отчего такой табор во главе с Умеровым (военные, дипломаты, разведчики) уже почти неделю торчит на Ближнем Востоке и почему нет никакой официальной информации об их работе.
Тут придется вернуться к истории с меморандумом, подписанным между украинским Министерством обороны и компанией Эрика Шмидта. Сам Шмидт — одна из ключевых фигур в американском технологическом мире и один из главных консультантов Пентагона по вопросам цифровых технологий и привлечения компаний из сферы ИИ к оборонным программам США. Именно с его подачи значительное количество руководителей технологических компаний и специалистов начали активно работать с американским военным ведомством. Многие получили формальный статус участников оборонных программ и партнеров Пентагона, а некоторые — даже звания.
Меморандумом с компанией Шмидта, как говорят знающие люди, дело не ограничилось. В течение 2025 года структуры Шмидта, имеющие прямое финансирование от Пентагона, перечислили украинским компаниям-подрядчикам украинского оборонного ведомства кругленькие суммы. Речь шла о десятках миллионов долларов, которые должны были пойти на разработку новых беспилотных решений, в первую очередь — дронов-перехватчиков для борьбы с массовыми атаками ударных БПЛА. Думаю, пояснять, с кем были связаны эти подрядчики, не нужно. Истории с компанией Миндича FirePoint и контрактами с немецкой Helsing, где рыло в пуху оказалось и у Умерова, и у Шмыгаля, и у Ермака, и, естественно, у Зеленского, очень показательны.
Спрос с подрядчиков: чего ждать от визита Умерова
И вот грянул кризис вокруг Ирана. Изнемогающие под ударами роев иранских дронов американская и израильская стороны поинтересовались практическими результатами сотрудничества. Возник конкретный вопрос: какие реальные технологии и разработки появились в рамках меморандума и последующих контрактов между компанией Шмидта и украинским Министерством обороны?
Ответ оказался далеко не таким убедительным, как ожидалось. Прозвучало что-то вроде «поели мыши». Сказать, а главное — показать, оказалось почти нечего. Когда предъявили опытные образцы, выяснилось, что значительная часть представленных систем — это дроны-перехватчики, предназначенные прежде всего для борьбы с FPV-аппаратами и другими тактическими беспилотниками на линии боевого соприкосновения. То есть для задач фронтового уровня. Лишь небольшая часть разработок нацелена на борьбу с дальнобойными ударными дронами. Причем эти системы производятся малыми сериями и пока не оказывают заметного влияния на общую статистику перехвата. Даже если ориентироваться на официальные украинские данные ПВО, нельзя увидеть какого-либо качественного перелома по сравнению с предыдущими годами.
Громкие реляции о «стене дронов» оказались преимущественно словами. А вот растворившиеся миллионы — вполне конкретной вещью. Именно поэтому сейчас украинская делегация во главе с Рустемом Умеровым и группой специалистов находится на Ближнем Востоке. Надо объяснить, что пошло не так и как скоро ждать результата.
И предложить кое-что вполне реальное и вполне опасное. А именно — специалистов по диверсионной и террористической деятельности, уже использованных в Сирии и Африке. И вот это уже куда серьезнее и опаснее для Ирана и его союзников на Ближнем Востоке, чем мифические украинские армады дронов-перехватчиков.
