Словесные дуэли без войны
Востоковед Садыгзаде объясняет, почему Эрдоган и Нетаньяху не дойдут до прямого столкновения
Противостояние Турции и Израиля пока ограничивается словесными перепалками. Оба лидера — неплохие ораторы, но их громкие речи часто оказываются театром без обязательств. Исключений нет.
Напряженность, однако, растет и все больше переходит в открытый вооруженный конфликт. Но не напрямую между странами. Речь о прокси-войне. На территории Сирии будут использоваться различные политические группы и парамилитарные организации. За последние 30 лет региональные игроки редко воевали друг с другом напрямую. Единственное исключение — прямое столкновение Ирана и Израиля, которое всех удивило. Между Турцией и Израилем такого ждать не стоит.
Буквально накануне появилась информация о секретных переговорах в Иордании. На встрече присутствовал новый глава МИД Сирии Шейбани. Обсуждались различные вопросы. Ни Сирии, ни Турции прямой конфликт сегодня не нужен.
Конфликт отлично работает для консолидации общества. Особенно для Турции, переживающей тяжелые экономические времена. Инфляция пожирает благосостояние, политическая поляризация усиливается. Коалиция во главе с «Партией справедливости и развития» переживает самые тяжелые времена с момента прихода к власти. Необходим рычаг консолидации. Израильская угроза, угроза исламу и братьям-палестинцам отлично вписывается. Этот мейнстримный момент еще не раз используют во внутриполитической борьбе.
Для партии «Ликуд» в Израиле это тоже хорошая история. Политическое движение теряет популярность, выборы уже назначены на 27 октября. «Ликуд» активно использует турецкий фактор как растущую угрозу — Мекканский пакт между Эр-Риядом, Анкарой и Исламабадом. Все это вписывается во внутриполитический процесс. Открытой конфронтации не будет. Это пугало, которым отгоняют вредителей с политических полей. Эрдоган и Нетаньяху используют друг друга как пугало.
США не в курсе: удар по Сирии и разлад союзников
Американцы, скорее всего, не знали о готовящемся ударе. У США большие проблемы с разведкой, недавно сменился глава. Израиль не уведомлял о своих действиях, чтобы не оказаться в неловком положении и не показать, что администрация Трампа не контролирует Нетаньяху. На самом деле между ними огромное количество расхождений.
Израиль пытается показать, что у него больше возможностей, чем у Турции. Турция сейчас не готова вписываться в открытый конфликт. В Анкаре понимают: в случае прямой конфронтации западные страны не поддержат Эрдогана. Европейцы недолюбливают его, но вынуждены склонять Турцию на свою сторону из-за НАТО. Они хотят, чтобы Турция прекратила большую часть отношений с Россией. Вспоминаются новости о возможной передаче более 70 баллистических ракет ATACMS. Госдепартамент подтвердил, Турция — нет. Анкара не хочет выбирать сторону и пытается балансировать.
При реальной эскалации израильское лобби в США не даст администрации Трампа громко поддержать Турцию. Несмотря на то, что Турция — второй по важности партнер в НАТО. Единственный, кто выступает за Турцию, — спецпредставитель президента США по Сирии, Ираку и Ливану Том Барак. Он говорит, что Израиль не должен так поступать, и что Турции надо передать F-35. Но реальной поддержки нет – Турции F-35 не видать. У Израиля возможностей больше. Если коса найдет на камень, турецкому камню недолго жить с точки зрения международной легитимности. Турцию обвинят в разжигании, вспомнят связь Эрдогана с политическим исламом и сходство его партии с запрещенными «Братьями-мусульманами»*. На каждого найдется компромат.
Мекканский пакт: три игрока ищут то, чего им не хватает
Мекканское соглашение — это не создание организации. Пока это меморандум с подтвержденными намерениями и обязательствами для оборонительных нужд. Часть текста не опубликована. Пакт подписали Турция, Саудовская Аравия и Пакистан. Иран заявил, что ему тоже предложили присоединиться. Это говорит о том, что пакт не столько антииранский, сколько антиизраильский.
В кулуарных разговорах с официальными лицами и военными звучит одно и то же: не Иран угроза, а Израиль. Израиль в сентябре прошлого года разбомбил позиции ХАМАС в Дохе — союзнике США вне НАТО. Никто ничего не сделал. Били по саудовцам неоднократно, диверсии были. Главную угрозу видят в действиях Израиля.
Лидеры, подписавшие Соглашения Авраама, понимают: если закрыть глаза на действия Израиля и продолжать наращивать отношения с Нетаньяху, это ударит по внутренней поддержке. Саудовская Аравия могла бы признать Израиль, как ОАЭ, и получить ядерные технологии. Но большая часть населения королевства негативно относится к этой идее. Внутри ОАЭ тоже есть сопротивление: например, эмират Рас-эль-Хайма, где консервативная династия Аль-Касими не рада сближению с Израилем без создания палестинского государства.
Мекканское соглашение дает каждому участнику то, чего не хватает. Прямо как в «Волшебнике Изумрудного города»: Дровосек, Лев и Страшила ищут недостающее. Для Саудовской Аравии и Турции это ядерный зонтик безопасности. Для Эр-Рияда еще и армия: Пакистан с населением около 200 миллионов человек и мобилизационным ресурсом до полутора миллионов бойцов. У саудовцев только национальная гвардия, армия не передовая. Для Турции — саудовские деньги и технологии, а также влияние через Пакистан на Центральную Азию и Афганистан. Для Пакистана — деньги, международный авторитет и противовес угрозе со стороны Индии.
Этот пакт не означает автоматического объединения при нападении. Он похож на старый Багдадский пакт, но создан иначе — без участия американцев. По сути, то, чего хотели американцы, произошло, но уже без них. Пакт не антиамериканский: никто не перестанет покупать американское вооружение. Но это сигнал, что в регионе поняли: полностью рассчитывать на дорогостоящий американский зонтик безопасности больше нельзя. Начало диверсификации.
Говорить, что Америка лишилась гегемонии на Ближнем Востоке, пока рано. Но для России и Китая это позитивный сигнал. Пришло время новых трансформаций. Президент Путин говорит о многополярности и более справедливом мировом порядке. Контуры появляются. Происходит скольжение от глобализации к регионализации: макрорегионы будут развивать свои архитектуры безопасности, политические и экономические ячейки. Это начало ближневосточной интеграции. Единственное, что может стабилизировать регион, — когда безопасность, экономика, политика и суверенитет будут принадлежать странам региона, а не внешним игрокам.
* — террористическая организация, запрещена в РФ
