Сделка с гарантией отмены?
Американист Дудаков расставляет акценты в хрупкой дипломатической конструкции вокруг украинского урегулирования
Дедлайн Трампа как приговор?
Переговоры в Женеве между представителями США, Украины и ЕС завершились, но главный вопрос остался открытым: смогут ли европейцы «прогнуть» администрацию Трампа и вписать свои 24 пункта в американский 28-пунктный план?
Гадать на кофейной гуще бессмысленно — осталось совсем немного времени до 27 ноября, установленного Вашингтоном как крайний срок. Именно в этот день, на День благодарения, между помилованием индюшки и праздничными мероприятиями, может определиться судьба всего мирного процесса.
Европейский план, по сути, не содержит ничего принципиально нового. Примерно аналогичный документ на 12 пунктов Брюссель представлял полтора месяца назад. Нынешняя версия — лишь слегка подкорректированный вариант. Переговорная позиция европейской коалиции по-прежнему кардинально расходится с американской. Именно поэтому Вашингтон изначально не вел с ними прямых переговоров, предпочитая сначала согласовать документ с Москвой.
Теперь европейцы, безусловно, попытаются подкорректировать некоторые пункты под свои «хотелки». Но будут ли эти правки значимыми? Скорее нет, чем да. В противном случае документ станет совершенно неприемлемым для российской стороны. Здесь решающую роль сыграют детали и нюансы, которых в плане предостаточно. Вопросы о замороженных активах, о той выгоде, которую европейцы надеются извлечь из их освоения — все это остается пространством для маневра.
Призрачные договоренности
Даже если отвлечься от европейских предложений, американский план все еще представляет собой лишь рамочное соглашение с массой не проработанных деталей. В этих деталях европейцам было бы логичнее всего и работать, пытаясь перенацелить их в свою пользу.
Разработка 28-пунктного плана велась администрацией Трампа, по некоторым данным, при участии российского представителя, что уже вызвало волну критики в Штатах. Отдельные сенаторы заявляют, что это чуть ли не «российский» план. В этой ситуации заявление госсекретаря Марко Рубио о том, что Трамп узнал о плане в последний момент, но благословил его, выглядит двусмысленно. Это может говорить, как о полном доверии президента своей команде, так и о том, что в последние дни перед дедлайном все может кардинально измениться.
Впрочем, ничего неожиданного здесь нет. Любой президент делегирует полномочия своим подчиненным. Важно другое: переговоры шли в основном по неофициальным каналам. Госсекретарь Рубио, судя по всему, не имел к ним прямого отношения. Так же, вероятно, и российское Министерство иностранных дел оставалось в стороне. Согласование велось между американским спецпосланником Уиткоффом и российским представителем Дмитриевым — такой прагматичный подход позволил в обход бюрократических процедур оперативно согласовать основные позиции.
Главный вопрос теперь — сможет ли Трамп протащить этот план через все группы влияния в Вашингтоне. И здесь возникает ключевая проблема: уровень, на котором будет заключено соглашение. Если это будет решение на уровне исполнительной власти, то для России это крайне невыгодно. Следующий президент США сможет отменить его одним росчерком пера, как это сделал во время своего первого срока Трамп с иранской ядерной сделкой, которую не удалось ратифицировать в Сенате Обаме.
Если же соглашение будет ратифицировано Сенатом, от него будет гораздо сложнее отказаться. Но здесь возникает другая преграда — необходимость набрать две трети голосов в палате, где сильнейшее сионистское лобби. При нынешней конфигурации сил это практически нереализуемая задача.
Спешка 47-го президента
Заявления Рубио о намерении США как можно скорее достичь урегулирования имеют под собой простые причины. Трампу отчаянно нужны внешнеполитические достижения. Ему необходимо поднимать свои упавшие рейтинги, и он отчетливо понимает, что времени остается все меньше. Год заканчивается, впереди праздничный сезон — День благодарения, Рождество. А с января уже начнется электоральный цикл промежуточных выборов в Конгресс. Желательно успеть разобраться с украинским вопросом именно сейчас.
Что касается прямых переговоров с Москвой, то они, по сути, уже идут. Встреча на уровне лидеров, какой-нибудь саммит в Будапеште, станет возможна лишь тогда, когда станет очевидно, что соглашение и деэскалация действительно достижимы.
Давать точные прогнозы в такой динамичной ситуации бесполезно. Слишком много движущихся элементов, и многое зависит не от сторон переговоров, а от объективных процессов — успехов России на поле боя, давления Европы, способности американской администрации додавить украинское лобби. Перспективы есть, но они далеки от стопроцентных. Пока это ситуация «50 на 50» — либо получится, либо нет.
Подводные камни и разменные монеты
За сделкой стоят вполне конкретные интересы. Для Трампа одним из ключевых является контроль над энергетическими потоками в ЕС и выдавливание оттуда российской энергетики. Вряд ли санкции против «Роснефти» и «Лукойла» будут существенно смягчены, особенно для стран Восточной Европы. Даже Венгрия, получившая временные послабления, может столкнуться с ужесточением политики после выборов в апреле, если к власти придут противники Орбана.
При этом пространство для ограниченной кооперации все же есть. Американцев могут интересовать поставки критически важных минералов и редкоземельных металлов. Россию — разрешение проблем с газовозами и перезапуск проектов вроде «Арктик СПГ». Детали же — главный подводный камень. Как будет реализовываться партнерство по активам, как именно будет происходить смягчение санкций — все это пока представляет собой набор не проработанных вопросов.
Что касается разменных монет на других направлениях — Ближнем Востоке или Венесуэле — здесь возможности России ограничены. По Сирии американцы научились договариваться с новой властью и без участия Москвы. Наращивание их военного присутствия около Дамаска лишь подтверждает это. Переговоры по ближневосточной линии вероятнее всего идут через посредников — Саудовскую Аравию, Катар, Израиль.
Ситуация с Венесуэлой выглядит еще сложнее. США стянули к ее берегам серьезную группировку, и удары возможны в любой момент. Географическая отдаленность ограничивает возможности России повлиять на развитие событий. Вероятно, Москва будет стараться не слишком жестко критиковать действия Вашингтона, особенно если они сведутся к точечным ударам по инфраструктуре картелей.
Временные коридоры
Единственной точкой, где удалось достичь хоть какого-то взаимопонимания, пока остается так называемый «коридор Трампа» — маршрут из Турции через Армению в Азербайджан к Каспийскому морю. Россия в ответ продвигает свой маршрут из Петербурга в Иран. Пока претензий друг к другу стороны не имеют, но это вряд ли надолго.
По этому «коридору» пока больше вопросов, чем ответов. Кроме официальных заявлений и фотосессии Пашиняна с Алиевым в Белом доме, никакого реального продвижения не наблюдается. Азербайджан, очевидно, стремится решить вопрос с коридором в свою пользу. Пашинян пытается продать соглашение как можно дороже. Россия выступает в роли арбитра, не вовлекаясь напрямую.
Перспективы проекта целиком зависят от того, смогут ли местные лобби — азербайджанское, турецкое, армянское — постоянно напоминать Трампу об этой инициативе. Если им удастся удержать ее в фокусе внимания и на уровне исполнительной власти, и в Конгрессе, проект может получить развитие. Если нет — Трамп, заваленный другими проблемами, просто забудет о нем.
Временный характер носят и любые другие договоренности с нынешней администрацией США. Пока у власти Трамп — они могут работать. Но стоит ему покинуть пост, как все может рухнуть. Это главный парадокс и главная слабость всей текущей дипломатической конструкции.
