Османский разворот: почему Эрдоган снова сдал Россию

Политолог Каргин о том, верит ли турецкий президент в благодарность

Турция никогда не была союзником Москвы. Партнерство, прагматичное и временами выгодное обеим сторонам, — да. Но не союз. И чем дальше, тем откровеннее Анкара разворачивается в сторону Запада, не испытывая ни малейших угрызений совести. Очередной виток напряженности вновь поднимает неудобные вопросы: зачем Эрдоган вставляет палки в колеса параллельного импорта, как далеко он готов зайти в сближении с Трампом и существует ли вообще красная черта, после которой терпение Москвы лопнет?

Идеологическая основа, на которой стоит нынешний турецкий лидер, — это пантюркизм и османизм. Эрдоган видит себя не просто президентом, а главой возрождающейся империи — не в прежних территориальных границах, но с теми же нарративами влияния, экономического проникновения и военного доминирования.

Сирия тому наглядный пример: падение Асада произошло при максимальном содействии Анкары. Это не было случайностью или вынужденным шагом — это звено в той самой имперской логике, где чужие режимы рушатся, если они мешают турецкому возвышению.

В этом контексте искать причины нынешнего охлаждения в сиюминутных сделках бессмысленно. Эрдоган действует не из обиды, не из страха, а из холодного расчета. Ему на данном этапе просто выгоднее сотрудничать с Трампом и в целом с Соединенными Штатами. И он этого не стесняется.

Болевая точка: как Вашингтон давит на турецкий импорт в Россию

Действительно ли США заставили Турцию обвалить импорт в Россию, перекрывая тем самым лазейку для параллельных поставок критических технологий? Давайте трезво: Турция не была глобальным союзником Москвы даже в лучшие времена. Да, какие-то партнерские отношения существовали, но между партнерством и союзничеством — дистанция огромного размера. Тот, кто помнит 1922 год, вообще не должен питать иллюзий.

Эрдоган менял позицию столько раз, что уследить за траекторией способен лишь очень терпеливый наблюдатель. В конце 2010-х он действовал одним образом, в 2024-м в Сирии — совершенно иначе. И каждый раз это был прагматичный выбор в пользу собственных интересов. Ожидать, что сейчас он пожертвует ими ради Москвы, по меньшей мере наивно.

Что касается импорта — потоки, вероятнее всего, попытаются перевести в еще более глубокую тень. Но сам факт того, что Анкара поддалась давлению Вашингтона, говорит о многом. Это не временная уступка, а демонстрация приоритетов.

F-35 за С-400: точка невозврата или просто торг?

Один из самых чувствительных сюжетов — возможная перепродажа Турцией российских комплексов С-400 третьей стороне, например, в страны Персидского залива. Цель понятна: получить американские F-35 и участвовать в патрулировании неба над Прибалтикой. Если такой сценарий реализуется, для Москвы это станет серьезной проблемой. Впрочем, степень критичности должны оценивать военные эксперты.

Теоретически Россия могла бы ответить зеркально: поддержать курдские силы, перекрыть туризм или даже заблокировать «Турецкий поток», на котором Анкара неплохо зарабатывает. Однако в реальности до такого обострения вряд ли дойдет. Эрдоган — человек практичный, он понимает риски. Ему не нужен прямой конфликт с Москвой сейчас, когда внутриполитическая ситуация и без того шаткая.

Внешняя политика Эрдогана неразрывно связана с внутренней. А внутри дела обстоят не лучшим образом. Турецкая экономика находится в тяжелом состоянии — это мягкая формулировка. Добавим демографический кризис: рождаемость в отдельных регионах страны упала ниже российской, а в целом по Турции обвал оказался куда более резким, чем в России, где эта проблема носит затяжной характер. Для турецкого руководства это шоковая ситуация.

Политически Эрдоган пытается удержать власть и обеспечить транзит элит. Его попытка осуществить рейдерский захват главной оппозиционной партии отчасти удалась: кемалисты раскололись, их возглавил человек, готовый к сотрудничеству, а самые жесткие оппозиционеры создали новую партию.

Но опросы показывают: Эрдоган проигрывает. Это значит, что внешнеполитический контур будет подстраиваться под задачу удержания власти. С одной стороны, ему нужен образ жесткого османиста, возрождающего империю. С другой — серьезная внешнеполитическая заваруха только усилит оппозицию. Поэтому на радикальные меры, способные окончательно испортить отношения с Москвой, он вряд ли пойдет.

Урок 2016 года: верит ли Эрдоган в благодарность Запада?

В 2016 году США фактически предали Эрдогана во время попытки госпереворота. Тогда Россия оказалась единственной страной, чьи действия позволили турецкому лидеру удержаться у власти. Об этом мало говорят, но факт остается фактом: Москва тогда сыграла роль спасательного круга.

Рассчитывать на благодарность в большой политике бессмысленно. История показывает: самую большую свинью подкладывают именно те, кому помогали. Ленинский опыт здесь, увы, универсален. Эрдоган не исключение. Прагматика всегда побеждает сантименты, и с этой точки зрения его нынешний крен в сторону Запада — не предательство, а рациональный выбор.

Считает ли он, что американцы попытаются его свергнуть вновь? Похоже, нет. Эрдоган полагает, что контролирует ситуацию в стране, и не опасается повторения 2016 года. Насколько обоснована эта уверенность — вопрос открытый. Но пока именно она позволяет ему маневрировать между Москвой и Вашингтоном, не делая окончательного выбора.

Почему Тегеран не станет обострять с Анкарой

Поворот Турции в сторону Запада неизбежно поднимает вопрос об отношениях с Ираном. Казалось бы, раз Анкара вписывается в команду США, Тегеран должен ответить враждебно. На практике этого не произойдет. Иран прекрасно понимает, что обстрелять Турцию — не то же самое, что обстрелять Эмираты или Саудовскую Аравию. Турция ответит.

Это примерно как с Израилем: почему по нему не прилетает, хотя по всем остальным на Ближнем Востоке — да? Потому что Израиль только и ждет повода, чтобы начать отвечать по Ирану. Тегеран не дает такого повода. Это и есть формула геополитического выживания: хочешь мира — жажди войны.

Турция демонстрирует такую же готовность к ответу, и именно это сдерживает потенциальную эскалацию. Выводы в Тегеране, безусловно, сделают, но они и так были очевидны последние десять-пятнадцать лет.

Касаемо отношений между Путиным и Эрдоганом, которые выстраивались годами: все рухнет, если Турция примет не опосредованное, а прямое участие в войне против России. Не продажа оружия — хотя это тоже ненормально, — а непосредственное вступление в боевые действия. Пока такой сценарий считается маловероятным. Но, как показали последние годы, чем необычнее предсказание, тем больше шансов, что оно сбудется.

Иллюзий быть не должно. Турция не союзник и никогда им не была. Прагматизм, холодный расчет и осознание собственных рисков — вот что удерживает ситуацию от сползания в пропасть. Но ставки растут, и Москве пора смотреть на происходящее без розовых очков. Потому что в геополитике, как и в истории, благодарных партнеров не бывает. Бывают только временные попутчики.