Колумбийский парадокс: левый президент объявляет войну картелям
Публицист Кузнецова о том, почему стратегия «всеобщего мира» провалилась и что теперь будет с наркотрафиком
Президент Колумбии Густаво Петро, первый левый президент в истории страны, изначально пришел к власти с обещанием новой стратегии «всеобщего мира». Он сам бывший повстанец, что давало ему кредит доверия для переговоров с радикалами.
Однако стратегия не сработала. Прошедшей зимой повстанцы атаковали подразделения армии с помощью беспилотников, устроили несколько масштабных терактов с жертвами среди мирного населения. Теперь Петро объявил о переходе к жестким методам — совместно с Эквадором и США началась масштабная зачистка.
Сложно сказать, что война с картелями когда-либо прекращалась. При левых и правых правительствах ситуация оставалась неизменной. Группировкам сложно принять условия разоружения, перейти от выращивания коки к кофе или бананам. Католическая церковь также играет двойственную роль: то продвигает экологические инициативы по уничтожению полей, то тормозит их в предвыборных циклах. Для местного населения это выглядит не как борьба с наркотрафиком, а как передел ресурсов.
Партизанская война и новые направления для боевиков
Мексика, Колумбия, Эквадор — везде действует партизанская война, и бороться с ней по-прежнему сложно. США заявляют о борьбе с наркотиками, но вынуждают картели подстраиваться: закупать стрелковое оружие, беспилотники и переориентироваться на войну с минимальными ресурсами.
Колумбийские боевики, которых сейчас активно теснят, ищут новые убежища. В соседние Эквадор и Перу им не уехать — там проамериканские президенты, которые немедленно начнут их «щемить». Основные направления — Африка и Украина.
В Африке они чувствуют себя вольготно. Украина же популярна, но там хуже оплата и больше опасностей. В Мексику отправляются самые дорогие специалисты — взрывотехники, операторы БПЛА. Остальные — в Южный Судан. На Украину идет, грубо говоря, «шлак» или отдельные специалисты, которым сами украинцы готовы платить больше. Профессиональный сикарио просто так на Украину не поедет — их берегут для партизанской войны, а не для открытых боевых действий.
Оружейный трафик: от Украины до картелей
В обратную сторону движется оружие. Наибольший процент оружия, используемого группировками в Западном полушарии, — американское. Оно проникает через границу Техаса в Мексику и далее распространяется по континенту. Партии от 10 до 50 винтовок, популярен автомат Калашникова.
С территории Украины контрабанда тоже идет. В прошлом году поймали болгарского торговца оружием, который специализировался на продаже оружия с Украины картелю «Новое поколение Халиско». Его интересовали автоматы Калашникова, патроны и беспилотники. Арсенал торговца был широк — от патронов до танков. Все перенаправлялось через Африку, Италию, Испанию, с использованием сертификатов африканских стран и коррумпированных чиновников. Часть грузов хранилась на складах в Африке и в Европе, в том числе на территории между Польшей, Чехией и Германией — там же, где живут нелегальные мигранты.
Расплачиваются картели за оружие чаще не деньгами, а синтетическими наркотиками. Это проще. После того как Афганистан заблокировал опиумные поля, на сцену вышли прекурсоры из стран Азии, на которых специализируется картель «Новое поколение Халиско». Они используют балканские и итальянские мафиозные структуры.
Украинские оружейные поставки пересеклись с этими структурами. Украинские грузы обладают особыми преференциями в Европе — их реже обыскивают, что облегчает контрабанду оружия, наркотиков и любого конфиската, вплоть до живого товара. Все это маскируется под товары, часть идет из Китая. Поэтому неудивительно, если российское вооружение (или то, что можно приписать России) окажется в Европе, Латинской Америке, Африке или на Ближнем Востоке. Информационная политика Запада легко припишет это России, даже если автомат Калашникова свободно продавался в мексиканском приграничье последние годы.
После распада СССР оружие резко подешевело, его закупали все. Среди картелей «Синалоа» и «Лос-Сетас» знали: за автоматами надо ехать на базы в Гондурасе или Гватемале. Сейчас любое оружие, ментально связанное с Россией, — готовая провокация. Имя Виктора Бута до сих пор работает как бренд, и разбираться, правда это или нет, никто не будет. За последние четыре года мы привыкли к такому сценарию.
Венесуэльская нефть: обещания, риски и популизм
Наследница Мадуро Делси Родригес и Диосдадо Кабельо фактически отдают национальное достояние Трампу по себестоимости, а то и меньше. В США демократы обвиняют Трампа в попытке искусственно снизить цены на топливо перед выборами в Конгресс. Однако венесуэльская нефть не быстроликвидная — ее нельзя быстро добыть и сразу отправить на рынок. Но как визуальный маркер для пропаганды это работает.
Трамп продолжает политику регионализации мировых нефтяных центров, пытаясь перенести внимание с Ближнего Востока в Западное полушарие. Венесуэла лежит в руинах, месторождения не освоены, нужны годы и миллиарды инвестиций. Марко Рубио говорил о 100 миллиардах, Делси Родригес — о 200 миллиардах, а оппозиция в изгнании (президент Гонсалес Урутиа) справедливо сомневается, что эти деньги дойдут до людей. Инвесторы в шоке.
Тед Круз, сенатор от Техаса, задает резонный вопрос: «Когда в Венесуэле будут свободные выборы?» Ведь все эти люди были под санкциями, их называли наркоторговцами, а теперь с ними ведут дела. Хунта, которую американцы считали военной, осталась на месте. Сейчас Вашингтон предлагает дать им деньги, технологии и финансы. При этом американские инвесторы не идиоты — они существуют десятилетиями и дотянут до конца соглашения как юридические лица.
Одно право против другого
Правовой нюанс: Трамп мыслит англосаксонским правом (недра принадлежат владельцу земли), а в Венесуэле — романо-германское право, где недра — собственность нации, которая вечна. Это создает юридическую коллизию еще до начала вложений. Американцы — юристы, и эта ситуация вызывает большие вопросы.
Тем не менее, даже если соглашение не принесет реальной выгоды ни американцам, ни венесуэльцам, болтовня Трампа уже влияет на мировые рынки и международные отношения. Цены на нефть могут колебаться, и для Европы это не сулит ничего хорошего.
