Как долго будут продаваться дроны для терактов?

Эксперт Кондратьев разбирается в правовых нюансах оборота боевых БПЛА и возможностях их гражданской трансформации

Что пытались приобрести украинские спецслужбы в Москве

ФСБ России предотвратила попытку украинских спецслужб приобрести у столичного предпринимателя партию беспилотников, которые планировалось использовать для совершения терактов в Москве и Московской области. За внешне технической новостью скрывается гораздо более тревожная картина.

Речь шла не о любительских квадрокоптерах, которые можно купить в любом магазине электроники. Завод, на который вышли украинские заказчики, производит беспилотники исключительно для нужд специальной военной операции. Это мультироторные аппараты, управляемые через оптоволокно, с грузоподъемностью 20 килограммов. Один такой дрон способен нести боевую часть, сопоставимую по мощности с артиллерийским снарядом крупного калибра.

Если бы сделка состоялась и речь шла о десятке таких аппаратов, суммарная боевая нагрузка составила бы 200 килограммов. Этого достаточно, чтобы устроить масштабную катастрофу в густонаселенном районе, на объекте инфраструктуры или в месте массового скопления людей. Масштаб потенциального теракта, который удалось предотвратить, трудно переоценить.

Здесь стоит сделать важное отступление: дроны на оптоволоконном управлении — технология, которая в гражданской сфере практически не применяется. Для народного хозяйства – мониторинга трубопроводов, картографии, лесного хозяйства – такие системы не нужны. Это чисто военная разработка, созданная для работы в условиях плотного радиоэлектронного подавления, когда обычные каналы связи бесполезны. Сам факт, что именно такие аппараты попытались приобрести для теракта в Москве, говорит о высокой степени подготовки и понимании противником того, с какими системами защиты придется столкнуться.

Правовая яма: почему дроны для СВО должны быть приравнены к огнестрельному оружию

Ситуация с попыткой закупки дронов для теракта обнажила системную проблему, о которой говорят уже давно. Государство имеет четкую нормативно-правовую базу в отношении огнестрельного оружия и боеприпасов. Порядок приобретения, оборота, хранения и использования прописан до мелочей. В случае с беспилотниками такой системы до сих пор нет.

Дроны, которые производятся исключительно для нужд специальной военной операции, по своей сути ничем не отличаются от оружия. Они созданы для поражения целей, несут боевую нагрузку, управляются обученными операторами. Но юридически они находятся в «серой зоне» — не запрещены, но и не регулируются специальными нормами. Это создает правовую яму, которой активно пользуются украинские спецслужбы и их агентура на территории России.

Решение напрашивается само собой: дроны, предназначенные только для боевых нужд, необходимо вывести в отдельную категорию и прописать для них правила оборота, аналогичные правилам для огнестрельного оружия. Это не означает запрета на производство или использование — это означает контроль. Кто производит, кому продает, кто имеет право владеть, где и как хранить. Такая мера резко облегчит работу наших спецслужб, лишив противника возможности легально или полулегально приобретать смертоносные аппараты на территории России.

При этом важно не перегнуть палку. Дроны двойного назначения, которые используются и в гражданских отраслях, и могут быть адаптированы для военных нужд, требуют отдельного подхода. Но с аппаратами, которые изначально созданы исключительно как оружие, пора наконец определиться.

Почему в России не хватает 15 тысяч операторов гражданских дронов

Пока одни дроны готовятся к ударам по российским городам, другие, гражданские, должны решать задачи в самых разных отраслях — от охраны объектов нефтепереработки до фиксации леса и картографии. Но здесь возникает другая проблема. По оценкам, в России не хватает почти 15 тысяч операторов гражданских беспилотников, а к 2035 году потребность может вырасти более чем в 20 раз. В сфере безопасности дефицит составляет 3,5 тысячи специалистов, в лесном хозяйстве — 2,5 тысячи.

Причина этого кадрового голода — системная. Бизнесу нужны люди, способные эффективно управлять дорогостоящей техникой. Представьте: в воздухе находится аппарат стоимостью от 2–3 до 10–15 миллионов рублей. Его задача — мониторить нефтепровод, проверять состояние линий электропередач, вести съемку для картографии. Оператор должен сделать так, чтобы этот дрон не упал, не потерялся, не столкнулся с препятствием. Иначе предприятие несет колоссальные убытки.

Но система подготовки кадров оказалась к этому не готова. Во многих учебных заведениях программа подготовки операторов начинается не с практики управления, а с теории — истории беспилотной авиации, общих курсов, которые не дают нужных навыков. Человеку, который пришел учиться, чтобы потом работать на предприятии и сохранять дорогостоящую технику, нужно другое. Ему нужно научиться летать, видеть препятствия, работать в сложных метеоусловиях. А истории беспилотной авиации — это хорошо, но не в ущерб практике.

Ситуация усугубляется тем, что в России долгое время отсутствовала система государственных учебных центров по подготовке операторов дронов. Этот процесс эволюционный, и чтобы выйти на нужный уровень, потребуется время. Нужно вырастить целое поколение инструкторов, которые сами должны быть не просто теоретиками, а практиками с огромным налетом.

На специальной военной операции подготовка идет быстрее. Там хорошо подготовленный оператор — это живой специалист, и инструкторы отвечают прежде всего за его жизнь, а потом уже за эффективное решение боевых задач. В гражданской сфере таких жестких стимулов нет, поэтому темпы отстают. А бизнес готов платить хорошие зарплаты, но выбрать не из кого. Квалифицированные специалисты сейчас на вес золота.

«Герань» на гражданке: можно ли адаптировать дроны-камикадзе для мирных задач?

Вопрос о том, можно ли использовать боевые дроны типа «Герань» в гражданских целях, выглядит провокационным, но на самом деле он имеет глубокий технологический смысл. «Герань» — это беспилотник самолетного типа дальнего радиуса действия, который летит в одну сторону и поражает цель. В том виде, в котором он существует, для гражданских задач он не подходит. Гражданским беспилотникам хотелось бы возвращаться, приземляться и использоваться многократно.

Но здесь есть два важных аспекта.

Первый — технологический потенциал. «Герань» обладает уникальными характеристиками: она летит долго и далеко. Представьте, что десятки или сотни таких аппаратов, переделанных в разведывательный вариант, могут регулярно патрулировать огромные территории Сибири и Дальнего Востока, следить за лесами, контролировать состояние трубопроводов, искать очаги возгораний. Для этого нужно добавить камеру, систему передачи данных, и самое главное — решить проблему посадки. Поставить парашют, оснастить шасси — задача технически решаемая.

Второй аспект — более важный. «Герань» — это не просто один беспилотник. Это целый комплекс технологий, которые были разработаны и обкатаны в ходе ее создания. Двигатели внутреннего сгорания, аэродинамические расчеты, испытательные стенды, системы связи, электроника, управление. Все эти наработки не обязаны оставаться в рамках одного дрона-камикадзе. Они разойдутся по сотням других беспилотных систем, которые будут использоваться и в военных, и в гражданских целях.

Технологии, созданные для СВО, конкурентны во всем мире. Отдельные элементы можно производить в России и экспортировать. Производственные мощности, которые были развернуты для военных нужд, при необходимости можно переориентировать на выпуск гражданских дронов. И главное — люди, которые получили опыт на этом производстве, останутся в отрасли.

Поэтому ответ на вопрос о том, можно ли адаптировать боевые дроны для мирной жизни, — однозначно да. Это не утопия, а естественный путь развития любой высокотехнологичной отрасли: военные разработки рано или поздно находят применение в гражданской сфере, становясь двигателем прогресса. Вопрос только в том, насколько быстро и эффективно этот переход будет организован.