Доктрина Монро на «заднем дворе»
Военный эксперт Степанов разъясняет, как США зачищают Латинскую Америку — от точечных операций до политтехнологий
Аргентина, Гондурас, Венесуэла, Коста-Рика, Чили, Боливия, Эквадор — страны одна за другой демонстрируют сдвиг в сторону проамериканских позиций. Где-то срабатывает приход лояльных сил, где-то — жесткое давление. Возникает резонный вопрос: сработала ли пресловутая доктрина Монро и наступил ли на «заднем дворе» США полный порядок? Пока нет, но геостратегический императив тотального контроля над западным полушарием уже в активнейшей фазе.
В аналитической среде США выделяют несколько стран, сохраняющих подвижное состояние. Однако с частью оценок можно поспорить. Венесуэла, например, в этом списке уже выглядит анахронизмом. Недавно Делси Родригес, считающаяся проводником суверенной линии, неосторожно назвала день похищения легитимного президента поворотным моментом в отношениях с США. Фраза так себе для политика, претендующего на защиту национальных интересов.
Де-факто Венесуэла находится под тотальным внешним управлением. Марко Рубио когда-то едва ли не в открытую назначал туда «генерал-губернатора», а после того как иностранные игроки получили доступ к разработке энергоресурсов, говорить о суверенитете не приходится. Стратегические отношения с Россией формально зафиксированы документом 2025 года, но громких прорывов в двустороннем сотрудничестве не наблюдается.
Какие вызовы еще держат Вашингтон в тонусе
Куба — второй вызов. Остров свободы переживает тотальнейшее экономическое удушение. Выставка к столетию Фиделя Кастро и 98-летие Че Гевары напоминают о романтике независимости, но реальность сурова. Куба в энергетической блокаде, люди гибнут без медикаментов, дети не получают необходимого лечения.
Южное командование Пентагона проецирует военный инструментарий, а Белый дом управляет удавкой. Без внешней военно-технической и экономической помощи выбраться почти нереально. Запущенный план реформирования предполагает допуск внешних инвестиций и приватизацию — это мягкий сценарий демонтажа прежнего конституционного строя, где исключительная независимость уступает корпоративному доступу западного сектора.
Россия, Китай и даже Мексика пытались помогать, но, судя по всему, достигнуты кулуарные договоренности о «мягкой трансформации» без военного вторжения. После иранского опыта Пентагон станет осмотрительнее с неподготовленными интервенциями. Венесуэльский сценарий — точечная операция с похищением президента, ставшая возможной из-за серьезного внутреннего предательства, — в Гаване пока не просматривается. Там элиты консолидированы, а население, несмотря на бедственное положение и колебания, в массе настроено на защиту.
Бразилия и Колумбия: политтехнологии вместо снарядов
Третий вызов — Бразилия, где предстоят полномасштабные выборы президента, вице-президента, Национального конгресса и губернаторов. Это тотальное переформатирование, и США откровенно вмешиваются, делая ставку на конкретных кандидатов. В мае сын экс-президента Флавиу Болсонару встретился с Дональдом Трампом и фактически получил публичное одобрение в качестве будущего кандидата. Он основной оппонент Луиса да Силвы, идущего на четвертый срок. Против Лулы задействуют весь арсенал: разведывательные, медийные и политтехнологические инструменты. Цель — привести к власти правые силы под эгидой США.
Похожий сюжет уже реализован в Колумбии, где правый разворот свершился. К власти пришел откровенно проамериканский кандидат с тремя паспортами: колумбийским, испанским и — внимание — гражданина США. Ресторан в Майами и отличная коммуникация с командой Трампа прилагаются.
О суверенности решений и настоящей родине такого лидера можно догадаться. Страна расколота пополам, прежний курс будет жестко подавляться через силовой блок. Новый президент делает ставку на борьбу с оргпреступностью и сворачивает диалог с левыми группировками, с которыми ранее было достигнуто перемирие, стабилизировавшее обстановку. Американское военное присутствие и спецслужбы в Колумбии никуда не делись, так что эту территорию США уже зачистили.
Никарагуа: российский бастион под прицелом
На фоне шума вокруг других стран почти незаметной остается Никарагуа. Администрация Даниэля Ортеги ведет самостоятельную политику. Россия чувствует себя там уверенно: помимо Центра по борьбе с региональным наркотрафиком, работает медицинский кластер и центр по производству вакцин, снабжающий многие страны региона. Однако военное присутствие РФ де-факто отсутствует. А Вашингтон, сделавший ставку на реал-политик и стратегию подавления любого сопротивления, не церемонится. Ликвидация военно-политического руководства Ирана вместе с семьями и малолетними детьми — показательный пример. Это тотальная война, выходящая за рамки международного права, и Латинская Америка здесь не исключение.
Единственное, что пока сдерживает военный сценарий против — риск потерь. Трампу после иранской кампании, в которой Тегеран уничтожил объекты и командование 5-го флота США, а также грамотно выбил цифровую архитектуру американских корпораций вроде Amazon и Palantir, потери не нужны.
В регионе тотально доминирует американский корпоративный сектор, но Китай активно внедряется, беря под контроль портовую инфраструктуру и горнодобычу. По сути, западное полушарие стало региональным измерением глобальной схватки Китай — США. Вашингтон выдавливает Пекин политическими и военными методами. Главные потери от этой трансформации несут Венесуэла, Россия и Куба. А военно-техническое сотрудничество Китая с Островом свободы вызывает у Трампа особую ярость: плацдарм в нескольких десятках километров от Флориды категорически недопустим. Отсюда все усилия по удушению.
Мексика, наркотерроризм и право сильного
Мексиканский сюжет тоже далек от прозрачности. Угрозы Трампа о военной интервенции против наркокартелей вполне реализуемы. Один из первых документов его второй каденции — указ о борьбе с наркотерроризмом. Термин введен именно для легализации региональных военных интервенций.
США вообще любят подгонять нормативную базу под геополитические задачи. Минюст США возбудил процесс против Рауля Кастро и фактически приговорил его к казни — все это звенья одной цепи. Виртуальная легитимность преступной деятельности, в том числе во внутриполитическом контуре, для Вашингтона важнее реальной.
Система действует по калиброванной схеме. Где-то — точечная операция с похищением лидера, как в Венесуэле. Где-то — политтехнологический захват через выборы при поддержке проамериканских сил, как в Бразилии и Колумбии. Где-то — экономическое удушение и мягкое принуждение к трансформации строя, как на Кубе. И везде — силовой компонент, готовый включиться в любой момент. США не успокоятся, пока полностью не зачистят свой «задний двор», и чужие интересы в нем не предусмотрены.
