Бут, Такер и бензиновая правда: почему Америка услышала русского, но все равно думает о кошельке

Пока трамписты уходят в отрыв, а Нью-Йорк красят в социалистический красный, 85% избирателей так и не нашли Украину на карте, зато точно знают цену галлона

Недавнее интервью Виктора Бута Такеру Карлсону — не просто экзотический медийный эпизод с участием осужденного в США россиянина. Это маркер глубинных тектонических сдвигов в американском информационном поле. Некогда монолитный мейнстрим трещит по швам, а новые голоса — те самые, что еще десять лет назад замалчивались под страхом уничтожения карьеры, — набирают аудиторию и влияние. Но означает ли это, что Америка услышала альтернативную точку зрения по России? Отнюдь.

Такер Карлсон — фигура принципиальная, и его эволюция показательна. Как и целый ряд убежденных трампистов, он разочаровался в Трампе именно тогда, когда тот, вопреки собственным декларациям, вернулся к силовой международной политике. Иранская война стала водоразделом.

Карлсон, Тулси Габбард, Меган Келли и другие — это уже не просто сторонники, а скорее критики администрации, порвавшие или с Республиканской партией, или с линией Белого дома. Они воспринимали Трампа как человека принципов, а увидели возврат к традиционному вашингтонскому инструментарию. Это не просто личная обида — это кризис идентичности целого движения, которое почувствовало себя преданным.

Однако их бунт не стоит путать с глобальной сменой медийных структур. Основные каналы мейнстрима как держали либерально-демократическую повестку, так и держат. Просто к ним добавился андерграунд, стремительно набирающий популярность именно потому, что он говорит то, о чем раньше молчали.

Три этажа американских медиа

До 1980-х годов медиасфера США почти тотально контролировалась либеральными демократами. Республиканцы сидели в информационном гетто. Перелом начался при Рейгане с методичного выкупа местных радиостанций и создания консервативных мозговых центров — Heritage Foundation, American Enterprise. Затем появился Fox News, взявший на себя представительство половины страны.

Трамп же сломал саму систему табу. Сегодня в Америке сосуществуют три, а не две медийные группы. Первая — классические либеральные структуры, обслуживающие демократов. Вторая — традиционные консерваторы вроде Wall Street Journal и Fox.

Но есть и третья — те, для кого даже Fox уже недостаточно жесток. Это Newsmax, One America TV и другие каналы, где критикуют не только истеблишмент демократов, но и традиционных республиканцев, и самого Трампа. Смотреть Fox для убежденного трамписта сегодня — почти неприлично. И вот эта третья сила и есть то самое новое явление: люди, которые еще десять лет назад не сказали бы определённых вещей под пыткой, теперь вещают открыто.

Россия — третичный вопрос

Внешняя политика для американского избирателя — вопрос даже не вторичный, а третичный. Лишь 2–3% граждан относятся к внешнеполитическим элитам — дипломаты, разведчики, верхушка военных, международный бизнес и профильные журналисты. Еще 8–12% имеют какое-то представление о международных делах. А 85–90% просто не волнуются по этому поводу до тех пор, пока что-то не ударит по их кошельку.

Иранская война стала исключением именно потому, что взвинтила цену бензина в полтора раза и запустила инфляционный маховик. В десятке главных проблем избирательной кампании нет ни одного внешнеполитического сюжета, даже иранского. Зато 32% опрошенных называют важнейшей темой инфляцию. Украина, Россия и прочие конфликты интересуют лишь узкие этнические диаспоры.

Именно поэтому любое освещение международных событий в США неизбежно принимает сенсационную форму — иначе публика просто не заметит. Интервью Бута — как раз такой случай: не системный сдвиг, а яркая вспышка для вовлечения аудитории.

«Коммунисты» в Нью-Йорке: лучший подарок Трампу

Эпатажное заявление Трампа о том, что коммунизм — страшнейшая угроза со времен мировых войн, в России восприняли как приступ маккартизма. На деле мишенью были не классические коммунисты, а новая поросль демократов — так называемые демократические социалисты. Только что в Нью-Йорке, где мэр уже представляет это движение, на праймериз победили три таких кандидата, буквально съев умеренных традиционалистов-демократов в Конгрессе. То же самое ожидается в Денвере, Сиэтле и ряде других городов.

Трамп абсолютно счастлив. Лучшего подарка республиканцы не могли получить. Теперь он будет тыкать избирателя в Нью-Йорк с риторикой: «Вы хотите жить так? Платить такие налоги? Ходить в государственные, а не частные магазины? Отдавать 50% налога на наследство?» Это моментально напугает центристов, за которых и идет главная борьба. Сюда же накладывается воинственно антиизраильская, пропалестинская позиция левых радикалов, бьющая по поддержке демократов среди еврейской диаспоры, традиционно голосующей за них на 80%.

Борьба в США идет по трем фронтам. Первый — мобилизация своего электората: демократы и так ненавидят Трампа, а появление леворадикалов электризует республиканцев. Второй — дифференциация штатов, где исход предрешен в 38–40 случаях из 50, а реальная битва идет за 10–12 колеблющихся. Третий, решающий, — борьба за независимых избирателей, тех, кого Ленин называл «болотом». Именно они склоняются под влиянием конкретных программ и фигур. И радикалы среди левых сейчас толкают «болото» к республиканцам. Это дает партии, еще недавно сидевшей в глубочайшей дыре, надежду сохранить Сенат и удержать хотя бы минимальное большинство в Палате представителей.

Такер Карлсон, интервью с Бутом, бунт трампистов, «коммунисты» в Нью-Йорке — все это элементы одного полотна. Американский политический класс переживает перестройку, в которой внешняя политика и Россия по-прежнему занимают место где-то в третьем ряду. Главное сражение идет за кошелек и страхи избирателя. И пока левые радикалы пугают центристов, Трамп будет записывать это в свой актив.