Киев. Крупнейшая катастрофа 1941-го
19 сентября 1941 года Красная армия оставила Киев. Разворачивалась крупнейшая военная катастрофа в нашей истории.
1941 год — это великая трагедия страны и армии. Однако даже внутри этой мясорубки, пожиравшей людей, города и целые республики, ужасы не распределялись равномерно. Самые страшные удары Красная армия получила не летом, а уже осенью, когда, казалось бы, первый шок от внезапного нападения прошел. Однако именно к сентябрю и октябрю относятся самые оглушительные поражения. 19 сентября советские войска оставили Киев. В последующие дни весь Юго-Западный фронт, сразу несколько армий, сгорел в страшном Киевском «котле» вместе со своим командующим.
Но что же там произошло, и как Киевское сражение повлияло на судьбу войны?
По выжженной равнине
События Великой Отечественной шли с безумной интенсивностью с самого первого дня. Нацисты захватывали все новые области, армии откатывались все дальше от границы, часто попадая в окружения. Поначалу казалось, что хорошее решение — это отход на «Линию Сталина» — полосу укреплений вдоль границ 1939 года. Однако где маневром, где грубой силой, вермахт эту линию обороны довольно быстро взломал на широком фронте.
Красная армия вступила в войну в «полуразобранном» состоянии. Мобилизация и стратегическое развертывание (то есть, вывод войск на назначенные позиции) проводились уже прямо в ходе идущей войны. Разорванные на большом пространстве, советские дивизии вступали в бой каждый раз при перевесе противника. Все новые рубежи немцы взламывали практически рутинно. В сущности, основной реальной задачей дивизий русских, вступающих в бой летом 1941-го, было убить хоть кого-то из оккупантов и продержаться хоть сколько-то. Немецкие войска были лучше обучены, лучше оснащены и, наконец, были более многочисленными. Контрудары подходящими резервами не давали видимого эффекта: дивизии, как казалось, бились о немцев точно стеклянная посуда о кирпичную стену.
Однако упорство в обороне давало русским очень многое. Умирающие на своих позициях солдаты и командиры давали стране главный ресурс — время. В СССР постепенно раскручивался механизм мобилизации, а промышленность эвакуировалась на запад и перестраивалась. Наступающие немецкие войска все равно теряли людей и технику, и в какой-то момент чаши должны были уравновеситься: ослабление наступающих сил вермахта и формирование новых дивизий взамен разбитых по нашу сторону баррикады должно было войти в резонанс.
Но до этого момента еще предстояло дожить.
По Украине на восток прорывалась группа армий «Юг» фельдмаршала Герда фон Рундштедта. Ей дали серьезный бой в первые же дни под Дубно и Бродами; затем немцы сумели продвинуться глубоко на территорию Украины.
Немцам противостоял Юго-Западный фронт генерал-полковника Кирпоноса. Карьера этого человека была быстрой, даже слишком. В декабре 1939 года Кирпонос возглавил дивизию в Финляндии, и воевал неплохо, но уже в апреле 1940 он получил под начало корпус, а уже в июне (!) стал командующим военным округом.
Такой крутой подъем не мог не сказаться на боевых качествах. Человек, который всего год до войны командовал военными округами, а все стадии от командира дивизии миновал вообще за полгода — это, безусловно, тот, кому остро не хватает опыта. Для сравнения, Рундштедт впервые возглавил дивизию в 1928 году, а группой армий успел покомандовать до СССР в двух кампаниях, польской и французской.
Как бы то ни было, Кирпонос командовал отходом РККА к Днепру — как умел. В этих боях выгорело главное средство контрударов — механизированные корпуса РККА. Да, они были громоздкими и трудноуправляемыми, да, им не хватало мотопехоты и артиллерии, а особенно транспорта. Однако контратаки толпами танков какое-то время позволяли облегчать жизнь пехоте. Но теперь они просто закончились. Мехкорпуса расформировали, когда от них и так уже почти не осталось. Создаваемые взамен танковые бригады были просто слишком слабыми каждая сама по себе, чтобы действительно быть средством влияния на оперативную обстановку.
В августе 1941 года немцы стояли уже совсем недалеко от Киева, а южнее были захвачены несколько плацдармов за Днепром. В том числе, у города Кременчуг, где местность заняла пехота 17-й армии немцев.
Однако у вермахта были свои проблемы — и неожиданные возможности.
Угроза с севера
В августе на северном фланге Кирпоноса стала разваливаться оборона 5-й армии. Эта армия под командованием особенно энергичного и распорядительного генерала Михаила Потапова с июня успешно оборонялась в Припятских лесах и болотах на границе Белоруссии и Украины. Потапов не просто окопался в лесах, он сумел прикрыть всей этой неудобицей трясин и буреломов свои позиции, и постоянно наносил оттуда контрудары. Страшная на равнине немецкая авиация была куда менее опасной в лесу, а атаки на коммуникации заставляли немцев отвлекать силы.
Однако в августе армию Потапова отвели дальше на восток, чтобы выровнять фронт. Оказавшись на равнине, она тут же начала получать страшные удары от пехоты групп армий «Центр» и «Юг». Немцы захватили плацдарм за Днепром, а кроме того, с севера теперь на Украину спускались войска группы армий «Центр», и солдаты Потапова оказывались во все более тяжком положении.
Кирпоноса заботил еще один вопрос, даже более значимый. Дело в том, что из группы армий «Центр» на юг кроме пехоты развернулась 2-я танковая группа Гудериана. Это было принципиальное решение Гитлера, повлиявшее на весь ход войны: придать новый импульс операциям на Украине, и расчистить фланг перед наступлением на восток, на Москву. Соответственно, само наступление на столицу откладывалось на октябрь, на период распутицы, а там и морозов.
Гитлер своеобразным образом признал заслуги армии Потапова: расправу над ней поручали сразу двум полевым армиям вермахта, а весь Юго-Западный фронт получал удар во фланг от танковой группировки.
В конце августа северный фланг Юго-Западного фронта находился под прессом. Пехота вермахта размолачивала массой людей и техники героическую 5-ю армию Потапова, а дальше в тыл заходили танки.
Кирпонос оценил угрозу, и начал чинить дыру в борту. Кроме того, во фланг Гудериану бил соседний Брянский фронт. Широко известна фраза его командующего Андрея Еременко «разбить подлеца Гудериана». Разбить подлеца не получилось, но повиснуть на нем и стреножить часть сил — да.
Ситуация была зримо тяжелой. Георгий Жуков предложил эвакуировать сам Киев. Речь не шла о дальнем отходе на восток, но город в основном стоит на западном берегу, и оттуда можно было высвободить несколько хорошо укомплектованных дивизий. Это предложение не встретило понимания Сталина. Киев был крупным городом и столицей союзной республики. Конфликт между Жуковым и Сталиным увенчался снятием Жукова с должности начальника Генерального штаба и отправкой в войска на другом направлении.
Тем не менее, пока ситуация выглядела «контролируемо поганой». Гудериан столкнулся с крупными силами и организованным сопротивлением, Потапов отступал, но кто-то в строю еще был, и Кирпонос имел основания думать, что наступление противника с севера удастся остановить. Особенно если все-таки продавить решение, которое предлагал Жуков, — тогда в руках оказывались бы крупные силы пехоты, которыми можно хоть подпереть войска Потапова, хоть окончательно блокировать продвижение 2-й танковой группы Гудериана. ё
Характерно, что в это время русские теряли много людей и артиллерии, но не танков. Мехпорпуса уже были сожжены; бронированные кулаки РККА оказались сбиты до костей. Но хоть и без того, казалось, что достаточно добросить резервов, и противника остановят. Несколько стрелковых дивизий, танковых бригад и перебрасывавшийся туда же кавалерийский корпус — все это выглядело вполне достаточным. В самом худшем случае, время на вывод войск из Киева было.
Удар поддых
Но главную угрозу советское командование прозаически просмотрело. Сконцентрировав внимание и силы против Гудериана, проглядели казавшийся спокойным и на общем фоне почти сонным плацдарм у Кременчуга.
Подобных плацдармов за Днепром было много, и Кирпонос, конечно, не мог шарахаться от своей тени и думать, что завтра его оборону могут вскрыть. Однако резервов толком не было, а если бы и были, поди угадай, откуда именно могут приехать немецкие ударные части.
В ночь на 12 сентября в Кременчуг прибывают два моторизованных корпуса 1-й танковой группы вермахта под командованием Эвальда фон Клейста. Они тут же, без паузы, начинают наступление с плацдарма. Этого удара Юго-Западный фронт не выдерживает. Южнее Киева — прорыв, и в этот прорыв несутся немецкие танковые дивизии, в тыл всему Юго-Западному фронту.
Фронт за несколько часов прошел путь от сложной, но управляемой ситуации до разворачивающейся катастрофы. В Лубнах с наступающими танками пыталось воевать гражданское ополчение с «коктейлями Молотова». 13 сентября начальник штаба фронта Василий Тупиков составляет для генштаба сводку, которая венчается фразой «Начало понятной вам катастрофы — дело пары дней».
Ему еще успевают сделать выволочку за панические настроения. На следующий день под Лохвицей встретились танки групп Клейста и Гудериана.
Агония
В окружении оказались более 450 тысяч человек, четыре общевойсковых армии и управление фронта.
Формально это было много народу. Проблема была в другом. На фоне общего истощения сражающихся войск, у них уже на старте боев в котле было мало нормально укомплектованных стрелковых рот и батальонов. Да, тыловиков могут быть десятки, хоть сотни тысяч, но у них просто нет навыков, позволяющих вести нормальный общевойсковой бой. Боеприпасов для артиллерии уже и так не хватало, а при прерывании подвоза они заканчивались стремительно. Напомним, на тот момент основа огневой мощи армии — это именно артиллерийские орудия, но именно пушки в «котле» первыми летят в кювет, когда кончается топливо для транспорта и снаряды для них самих.
К тому же, немцы очень быстро продвигались уже внутрь котла, рассекая его на части. Буквально каждый час делил людей на живых и мертвых, и вторая графа стремительно пополнялась.
Кирпонос в этой ситуации показал не лучшие качества. Самые критически важные первые часы в «котле» генерал потратил, запрашивая указания и пытаясь получить четкие приказы. Киев оставили, взрывая за собой мосты. Несколько дней спустя сотрудниками НКВД было взорвано множество крупных зданий в уже покинутом войсками городе.
От Киева на восток тянулась огромная колонна транспорта, надеясь найти выход в какую-то последнюю форточку. Машины непрерывно бомбили. Разбитую технику сбрасывали с дороги. В это время централизованное управление котлом развалилось.
Из котла пытались пробиться с бешеной яростью. Немцы описывали свирепые рукопашные. Большая группа солдат пыталась выехать на поездах, когда наткнулись на взорванные пути и разнесенную насыпь, люди попрыгали из вагонов и атаковали толпой, как смогли. Где-то резались холодным оружием. Окруженных старались уничтожить артиллерией, но эти бои длились около двух недель. Одиночки и маленькие группы сражались до октября.
Выбраться удалось примерно 30 тысячам людей из 450. Остальные погибли или попали в плен. Немцы описывали в мемуарах поля, заваленные трупами, буквально штабеля мертвых тел.
Управление фронта пыталось прорваться через Пирятин. Командовать Кирпонос и Тупиков уже ничем не могли — просто не было связи. Попытки сколотить какие-то боевые группы из тыловиков удавались на несколько часов, затем эти группы распадались. 20 сентября в небольшой роще остатки штаба фронта приняли последний бой. Через несколько часов немцы разгромили эту группу. Погибли и Кирпонос, и Тупиков.
Кроме того, в «котле» был ранен и попал в плен командующий 5-й армией генерал Потапов. С июня он сражался с немцами не только храбро, но и эффективно, и его потеря была очень значимой. В СССР он вернулся только после победы. На общем фоне это можно назвать и везением.
Роковое решение?
Как ни странно, сражение под Киевом часто рассматривают как плохое решение немецкого командования, которое возможно стоило рейху победы в войне.
Дело вот в чем. Немцы потратили на бои под Киевом самое важное — недели. Пока шло сражение, в тылу у русских шла мобилизационная гонка. Свежие дивизии одна за другой убывали на фронт, а многие продолжали тренировки, и именно им предстояло сражаться на подступах к Москве и наносить вермахту его первое крупное поражение. К тому же, сентябрь — это последние летние недели. Вскоре наступать на Москву немцам придется уже по распутице и морозу.
Возражение состоит в том, что немцам в любом случае требовалось убрать угрозу с фланга и зачистить Юго-Западный фронт. Тут можно заметить, что силы двух групп армий для такой задачи были явно избыточны, и прыжок чертом из табакерки 1-й танковой группы от Кременчуга в любом случае обрекал Киев на падение, а фронт Кирпоноса на разгром.
Эксперимент мы поставить не можем, все это обсуждения постфактум. По следам катастрофы можно сказать пару очевидных вещей. Защитники Киева сделали для страны все, что могли. В плен сдавались уже совершенно измотанные люди без патронов, продовольствия, часто раненые. В реальных условиях сентября 1941 года оптимистичного сценария просто не было. Единственное, что мог сделать солдат Красной армии, — это умирать как можно дольше, пытаясь забрать с собой кого-то из оккупантов. Поражение было неизбежным, но это не значило, что не стоило пытаться дорого продать жизнь. Немцы не дошли до Москвы совсем немного. И в том, что они все-таки не дошли, огромная заслуга тех, кто в степях и лесах под Киевом пошел на мучительную гибель за други своя.
