Четверть банков в минусе: системный кризис или естественный отбор?
Убытки растут вдвое. Монстры держатся, малые и средние — сыпятся. Что это значит для экономики
Почти 25% кредитных организаций в России за второй квартал ушли в минус. Число убыточных игроков выросло вдвое по сравнению с прошлым годом. Пугать системными кризисами пока не стоит, но показатель плохой. Он наводит на очень серьезные размышления.
Чудес в экономике не бывает. Если за год такое число кредитных организаций становится убыточным — кредитный механизм не работает. А не работает он потому, что не работает экономика. Все дифирамбы и розовые отчеты говорят только об одном: проблемы серьезные. Выданные кредиты не возвращаются либо гасятся с меньшей доходностью, так что организация терпит убыток.
Важное уточнение: банковские монстры убытков не испытывают. Средний состав и малые кредитные организации не справляются с текущей ситуацией. Они спланировали кредитные портфели, а теперь имеют рост убытков. Но рост убытков — сигнал не только банковского неблагополучия. Это признак общеэкономической неблагополучной ситуации.
Причин много: санкции, инфляция, проблемы в экономике. Но основная — десятилетиями Центробанк проводит одну и ту же монетарную и банковскую политику. Она не способствует сращиванию реальной экономики с финансовой. В России финансовый капитал крутился сам по себе, а реальная экономика — сама по себе. Так происходит до сих пор.
За 30 с лишним лет капиталистической траектории не удосужились организовать смычку реального сектора с финансовым. Бюджет планируется отдельно. Бюджетное планирование абсолютизируется и сводится к тому, что это и есть общесистемное планирование. А это главная стратегическая ошибка. Бюджетное планирование без трех- и пятилетнего социально-экономического планирования болтается, как известная субстанция в проруби. Эта ошибка повторяется постоянно, и никто о ней не говорит.
Монополия вместо конкуренции: кто диктует цены
Центробанк повышает требования к минимальному капиталу банков — до трех миллиардов рублей. Эксперты говорят: половина мелких банков исчезнет или будет поглощена. Возникает вопрос: не останемся ли мы в ситуации монополии пяти-шести крупнейших госбанков, которые будут диктовать цены на ипотеку и кредиты?
Вспомните неолиберальную трескотню. Не только в девяностые — в двухтысячные тоже. Она сводилась к тому, что нужна конкуренция везде, включая банковский сектор. Но вся политика всех этих лет, если честно проанализировать, сводилась к тому, чтобы убрать эту конкуренцию. Шаги Центробанка при Набиуллиной — это политика монополизации банковского сектора, его укрупнения.
Макроэкономическая и монетарная политика привели к тому, что малый бизнес сейчас рушится. Конкурентная среда по регионам схлопывается. Возникают монополистические центры. Кто-то прекращает работу, кто-то занимает нишу, где-то ниша остается пустой. Это антиполитика по отношению к заявленной. Центробанк через подъем процентной ставки и через монополизацию работает на инфляцию. Очень эффективно. А борется с ней, зажимая экономику и вводя ее в ступор.
Это недопонимание или игра на бенефициаров, возможно иностранных. Никто не может остановить и изменить эти действия. Ни одно государственное лицо не окатило отрезвляющим холодным душем для Центробанка и макроэкономических властей.
Академиков не слышат, профессора просят не называть фамилий
В июне академик Тулохонов опубликовал блестящую статью. Наша космическая держава запускает 17 спутников в 2025 году. США — 182, Китай — 91. Стиль статьи показателен: академик не говорит от себя, а приводит Маркса, Энгельса, китайского профессора, Столыпина. Цитаты, актуальные сегодня. И сам пишет: я привожу великих, потому что никто никого не слышит.
Если академиков не слышат, что говорить об обычных профессорах и аналитиках, которые десятилетиями делают работу, получая результаты, никому не нужные? Проблема серьезная. Прошел Восточный экономический форум, а утечка как была, так и есть.
СМИ работают странно. На РБК по Восточному форуму беседа хорошая, но ничего не удалось сказать. В двадцатиминутной передаче журналисты обходили острые вопросы: демографический провал, вялотекущая ассимиляция мигрантов, заселение китайцами Сибири. Острые углы обойдены. Профессора из Сибири присылают письма и просят: не приводите фамилий. Можете зачитать, но без фамилий. До каких пор это будет происходить?
На Восточном форуме впервые журналист РБК вел пленарную сессию с Путиным. Впервые поставлены острые вопросы. На часть из них президент не ответил. Ответы были неполные и поверхностные. Он растерялся, это было видно. Это работа его экономической команды. Нужны другие подходы и другие люди.
Нефтяное изобилие ушло: чем пополнять бюджет
В экономику влили большие деньги, в инвестиционные программы. Дефицит бюджета разросся почти до шести триллионов рублей. Это 2,5% ВВП, не так страшно. Ненефтегазовые доходы начали расти, нефтегазовые подупали.
Сложившаяся макроэкономическая и монетарная политика не позволяют развиваться реальным производствам. Собственных средств недостаточно. Нужен кредитный авансовый капитал. Без авансового капитала Китай не развивался бы такими темпами. Он наладил эту смычку. У нас она не налажена десятилетиями, и шагов по ее налаживанию нет. Понимание, как наладить, у неправительственных экономистов есть. Но нет шагов ни привлечь их, ни развернуть работу.
Есть потуги переориентировать сырьевые потоки на восток. Углеводороды перестаем гнать на запад, переориентируем на восток. Но посчитайте всю минерально-сырьевую базу, приносящую доходы. Первичные переработки: соли, руды. Это тоже сырье, подвергнутое первому воздействию. Гоним сплошным потоком, и не только в Китай. Доля ощутимая.
Налоговая политика в условиях СВО и форс-мажора требует пополнения бюджета. Обещали не повышать налоги — повышаем. Как с пенсионным возрастом. Бездоказательно, но по необходимости. Неоткуда брать финансы, поскольку нашу несырьевую продукцию никто не ждет, даже Китай.
Однажды на круглом столе китайской стороне задали вопрос: сможет ли Китай помочь России в неоиндустриализации? Показали графики, точные эмпирические данные. Больше на этот круглый стол не приглашали. Один китаец сказал: у России один главный ресурс — пространство.
Россия — мощная держава и желает сохраниться наукоемкой. Китаю это надо? По большому счету, нет. Поэтому он стоял в очередях в Гиредмет, институт редкоземельных металлов. Все девяностые и двухтысячные. На разрушении и приватизации института поживился. Специалисты-редкоземельщики это знают. Зачем тешить иллюзии насчёт Китая? Почему не честны сами перед собой?
Масштабная неоиндустриализация: без нее не будет суверенитета
Неплохо, что увеличилась доля несырьевых доходов. Оживилось сельское хозяйство, хотя тоже сырьевые товары. Оборонка дала прибавки. Некоторые виды машиностроительной продукции стали экспортировать в дружественные страны, но в небольших объемах. Все по крупицам.
Нужна масштабная программа неоиндустриализации России, наукоемкой, с привлечением РАН, восстановлением управляемости академии. Совершенно другая схема работы с восстановлением отраслевой науки, которая потеряна. Без нее не будет технологического лидерства и независимости.
По спутникам: какая технологическая независимость? Мы теряем суверенитет. Число спутников — отражение качества, опыта, производственных линий, аппаратуры внутри. Это связка единая, и ее в России нет. Она не воссоздана. Как была разрушена, так и остается.
Нужна мобилизация усилий. Прежде всего в экономике, кардинальные изменения. Нельзя улучшить капитализм манипуляциями. Даже Стиглиц неправ, говоря о прогрессивном капитализме. Не бывает прогрессивного капитализма. Нужно управлять структурой экономики, выделяя наукоемкие приоритеты. Управляемо перемещать трудовой ресурс и готовить его.
Именно так Китай с одной партией, без политического плюрализма, сделал себя за 30 лет. Улучшил внутреннюю жизнь в десятки раз. Имеет треть мировых патентов в генетике. Создает орбитальную станцию. Никого не слушая.
