Охота за «Сарматом»: как Запад следит за учениями России
Военный эксперт Рожин - о том, как НАТО ведет мониторинг активности на российских полигонах
Мониторинг активности на российских полигонах и учениях ведётся регулярно, в том числе в Белоруссии. НАТО постоянно моделирует сценарии войны, и фактор размещения ядерного оружия на белорусской территории, естественно, учитывается.
Противник хочет знать, как построен механизм функционирования, как работают процедуры применения, с какой скоростью осуществляется выдвижение в районы потенциальных пусков. Вся эта информация закладывается в сценарии с применением оружия массового поражения, потому что любая полноценная война между Россией и альянсом так или иначе будет затрагивать ядерный вопрос.
Когда они видят учения с отработкой ограниченного применения, они смотрят на них как на источник информации — не только политический или военный сигнал, но и как способ дополнить картину о возможных реакциях России.
Сможем ли мы чем-то удивить? Россия — крупнейшая держава по количеству ядерных боеголовок, и за появлением новых средств доставки следят пристально. Все те пресловутые «мультики Путина», которые высмеивали отечественные либералы и западная пресса, уже существуют в металле, многие применяются в ходе СВО.
Когда Россия заявляет о наличии средств, которые ещё не показывала, это отслеживается, и если они появляются на учениях — тем более.
Охота за атомными ракетоносцами: как НАТО пытается засечь наш ядерный выход
Отслеживание перемещений российских ядерных ракетоносцев идёт постоянно, не прекращаясь со времён холодной войны. Противник использует самый широкий инструментарий: спутники, морские разведчики, морские беспилотные разведчики, сеть подводных акустических датчиков. Им важно знать, когда ракетоносцы выходят с базы и в какие районы направляются.
Задача западных ВМС — знать примерный маршрут и потенциальные районы пусков. У наших подводников задача ровно обратная — скрытное выдвижение и скрытный выход в районы боевого дежурства. Эта борьба не прекращается с 60-х годов.
Когда в море выходят крупные носители с огромным потенциалом ракетно-ядерного удара, такая деятельность полностью отслеживается, и где-то в районе наверняка крутится атомная подводная лодка противника, не говоря уже об обычных средствах разведки.
Беспилотная угроза и спутниковая дыра: почему мы до сих пор пользуемся Starlink
Угрозы со стороны надводных и подводных дронов формируются уже сейчас. На Камчатке ангары на базах начали укрывать сетями на случай появления беспилотников, и это правильно. Подводный дрон со взрывчаткой можно скрытно разместить в районе базы, а в нужный момент активировать и атаковать лодку при выходе.
Для атомных подводных крейсеров наибольшую опасность будут представлять именно такие дроны в районе баз и на маршрутах выхода. Нам необходимо развивать компоненты надводных, полупогружённых и подводных беспилотников, потому что у НАТО существенный перевес в обычных кораблях, и компенсировать это можно большим количеством дронов.
Но всё упирается в вопросы связи, особенно спутниковой. Мы длительное время отставали и продолжаем отставать в военной спутниковой связи. На СВО до определённого момента прекрасно пользовались американской системой Starlink, свою же развернём, возможно, к концу 2027 года.
Вместо запуска собственной системы помогали британцам выводить на орбиту спутники OneWeb. На море спутниковая связь имеет огромное значение — все морские дроны в Чёрном море оснащены американской спутниковой связью.
Для создания полноценного флота малых беспилотников, который дополнит обычный флот, необходимо решить вопросы управления и связи, а затем переходить к массовому производству под разные задачи: контрдроны для патрулирования акватории, дроны для атаки на суда противника.
Тема перспективнейшая, американцы уже строят крупные беспилотные корабли. Здесь нужно пристальное внимание и создание инфраструктуры для массового производства.
Гиперзвуковой ответ на Patriot и THAAD: как Запад изучает иранский и украинский опыт
Европейцы внимательно изучают опыт применения ЗРК Patriot PAC-3 и SAMP/T на Украине с точки зрения борьбы с российскими баллистическими и крылатыми ракетами. Вносятся и будут вноситься изменения в сами системы и конструкцию ракет.
Они прекрасно видят, где уступают, где системы работают неудовлетворительно. Проблемы с перехватом гиперзвуковых ракет для Запада очевидны — собственных гиперзвуковых ракет у них до сих пор нет штатно.
Война с Ираном показала то же самое: иранские гиперзвуковые ракеты проходят через самые совершенные западные системы ПВО. Даже ЗРК THAAD, которые на Украине не применяются, показали средний результат и понесли существенные потери в матчасти.
Всё, что мы демонстрируем, противник очень внимательно изучает и корректирует свои системы ПВО, хотя ликвидировать накопленное годами отставание за короткий период крайне тяжело.
Модернизация и развитие ядерных сил
По ядерной триаде: система договоров разрушена, поэтому модернизация и развитие ядерных сил носят обязательный характер. Ядерная триада — единственное, что отделяет нас от прямой войны с НАТО, и её надо укреплять, а не только поддерживать подготовку.
По обычным вооружениям: необходим дальнейший рост беспилотной промышленности, но дроны не заменяют, а дополняют обычные вооружённые силы. Одни только беспилотники не способны решать все задачи. Главные дыры в беспилотном компоненте — морские дроны и крупные гексокоптеры, которых не хватает.
И критически важно ускорить создание собственной сети космической связи, актуальной и для морских, и для воздушных, и для наземных беспилотников. У нас уже есть войска беспилотных систем, и им нужна именно отечественная система связи, которая заменит Starlink, вместо того чтобы решать проблемы со связью с помощью костылей, как это происходит сейчас.
