«Вывести девушку из деревни»: как этнические анклавы тихо захватывают Россию
Публицист Алексей Живов — о том, как города и села превращаются в этнические анклавы
С анклавами не так просто столкнуться, потому что на то они и анклавы. Но там, где они есть, представителей коренных этносов уже практически не осталось.
Недавно на одном из круглых столов поднимался вопрос, о котором я говорю уже лет 10–15: пора бы составить список коренных народов России и узаконить его. У нас есть коренные малочисленные народы, есть республики, национальные меньшинства. А из чего состоит «многонациональный народ»?
Если Вселенная состоит на 98% из пустоты между протонами и электронами, то из чего состоит наша нация? Надо определиться, чтобы понять, кого мы пускаем, кто может принимать решения, и чтобы не образовывались этнические гетто, где раздают бесплатные квартиры многодетным представителям Центральной Азии.
Почему образованные азиаты не едут в Россию, а едут необразованные
Недавно я говорил с Дмитрием Рэмовичем Белоусовым — экономистом, братом министра обороны. Он заметил, что Узбекистан потихоньку начинает нас обгонять в некоторых вопросах, например, в цифровых свободах. Там проводятся IT-соревнования, где участвуют местные ребята. Фенотипически они совсем не похожи на тех, кто приезжает к нам.
«Как сделать, чтобы к нам ехали вот эти узбеки, а не вот те?» — спросил я.
Ответ в реалиях 2026 года: никак. Эти люди никогда не поедут в Россию. Они поедут в Германию, Великобританию, США, Японию, Китай. А к нам приехали люди из сельских местностей, малообразованные, глубоко поверхностно-религиозные. Для них наша культура и наш постмодерн — враждебная среда. Они естественным образом группируются и создают анклавы.
Если мы хотим привозить талантливых инженеров, технарей, писателей из Средней Азии, то всех, кого мы до этого привезли, нужно сначала убрать. Потому что образованный, хорошо говорящий по-русски таджик из приличной городской семьи сталкивается с ксенофобией: к нему относятся как к узбеку-дворнику.
И перебороть это нельзя. Я слышал такое же мнение от ливанского араба с двумя высшими образованиями.
«Невозможно», — сказал он.
Так получилось, что к нам поехали сельские жители с незаконченным средним образованием в огромных количествах. Они деформировали восприятие коренных народов о приезжих. А образованные слои Закавказья и Центральной Азии теперь не поедут — из-за низких зарплат, ксенофобии, несоблюдения прав. Лет 10 назад ещё поехали бы, сейчас уже нет. А те, кто приехал, чувствуют себя некомфортно, но им нравится работа и перспективы. И образовываются гетто.
Михнево и рязанское село: как русские земли меняют хозяев
В Подмосковье на моих глазах посёлок Михнево за 30 лет превратился из стопроцентно русского в этническое гетто таджиков и узбеков. Люди переезжали в Москву или Каширу, а это ПГТ на 50% заселили мигранты.
То же самое в моём родовом селе в Рязанской области. 20 лет назад там жили чеченцы. Русской была только моя 90-летняя двоюродная бабушка.
Мы живём в крупных городах и не видим, что происходит на земле. А когда отъезжаем на 60–70 км от Москвы или даже просто на окраину многоэтажной застройки — там уже гетто с молельнями и рассадниками ваххабизма.
Лоббисты массовой миграции — люди про деньги, а не про русский народ
Один из авторов доклада о гетто, Евгений Варшавер, — лоббист массовой миграции в академической среде. Это профессионалы, которые работают за деньги. Категории сохранения культурного баланса, традиционных ценностей, православной нации для них не представляют ценности. Почему они лоббировали массовую миграцию? Потому что за это давали колоссальные гранты.
20 лет назад один предприниматель предложил мне баллотироваться в Мосгордуму с условием: «Просто будешь армянам паспорта пробивать». Я не пошёл. Но на моё место кто-то пошёл — возможно, теперь это министр или депутат Госдумы. В середине нулевых системно оплачивалось лоббирование интересов диаспор.
Господин Тишков, написавший две провальные национальные концепции, сейчас пишет третью — теперь про изучение русского народа. Когда президент в 2025 году собрал всех по национальному вопросу, туда пришли люди из организаций, состоящих из двух-трёх человек, но имеющих официальный статус. Им выделяются десятки миллиардов на адаптацию мигрантов. Президент-то понимает — у него есть доклады ФСБ, ФСО, администрации, — что что-то не так.
Эти этнические меньшинства не адаптировались, они окуклились и спрутом начали пожирать политическое пространство, коррумпируя чиновников, силовиков, суды в регионах. А когда Путин заговорил о центральной роли русских, лица у присутствующих были такие, как будто они хотели услышать что-то другое.
«Можно вывести девушку из деревни, но нельзя вывести деревню из девушки»
Сейчас выделяются большие средства на изучение русского народа. Но изучать его не надо — идите в Ленинскую библиотеку, там сотни тысяч томов.
Дело не в изучении, а в том, что чиновники отчитывались о демографическом падёже, закрывая его «замещающей иммиграцией».
Кишлачным среднеазиатам тут рай: свет, газ, вода, медицина. Человек из 19-го века попадает в конец 20-го — машина времени. Но старая русская поговорка гласит: можно вывести девушку из деревни, но нельзя вывести деревню из девушки.
У русских нет своей земли
У татар есть своя республика, и в её конституции татарский народ поименован как государствообразующий. Татарские власти обязаны заботиться о его безопасности и процветании.
А у русского народа нет в конституции ни поименования, ни своей земли. Это порождает перекосы.
В новой концепции национальной политики, которую наспех переписывали после резких заявлений президента, про русских теперь много, но никаких квалификационных требований и критериев оценки результатов через 10 лет толком не прописано.
Всё менялось на ходу. Люди-то остались те же, с тем же мышлением: они про деньги, а не про благополучие русского народа.
Русофобы с российскими паспортами: кто растёт в анклавах
СВО высветила важный момент. Подросшие ребята с паспортами РФ — узбеки, таджики, киргизы, азербайджанцы — в основном системные русофобы, даже если выросли в России. Никто из них не стремится служить в армии.
На нашей земле растёт народ, говорящий по-русски, но видящий будущее России как слабую федерацию, где диаспоры будут диктовать регионам и центру.
Что делать?
Несмотря на принятые законы, половину отклонили, вторую саботируют. Нет ясности, кто такие коренные народы. Пока не будет закона о коренных народах России — со статусом, правами и обязанностями, — любые триллионы, выделенные на демографию, будут тратиться на натурализованных таджиков и узбеков, а не на русских.
Чиновники, допустившие демографический провал, сейчас же занимаются «борьбой с мигрантами» и «русской демографией». Парадокс.
Но другого выхода нет: нужно поименовать русский народ, дать ему право на свою землю и только потом решать, кого пускать, а кого выдворять. Иначе анклавы продолжат тихо пожирать страну изнутри.
