Глухо как в танке
Медиаэксперт Еловский объясняет, почему молчание власти о блокировках дороже любых запретов
Ситуация с перебоями связи и интернета в крупных городах давно перестала быть технической проблемой — она стала политической. То, что вчера списывали на «технические работы» или «атаки на инфраструктуру», сегодня вызывает бешенство у всех: от либералов до ультрапатриотов, от бьюти-блогеров до военкоров.
Даже историк Евгений Норин, которого трудно заподозрить в оппозиционности, публично признается, что перестал понимать логику происходящего: интернет то пропадает, то появляется, VPN то работает, то нет, а два включенных VPN начинают «расстреливать друг друга за сараем». Ситуация, мягко говоря, абсурдная.
Телеграм-каналы всех мастей сходятся в оценке: удалось невероятное — создать коалицию недовольных из тех, кто никогда ни в чем не сходится. Но главный вопрос не в том, как люди реагируют. Главный — почему власть предпочитает отмалчиваться, вместо того чтобы объяснить, что, собственно, происходит?
Диалог, которого нет
Фраза «диалог власти с обществом» давно превратилась в ритуальный штамп. Но когда доходит до дела, выясняется страшное: вести этот диалог у нас практически не умеют. Это не про гвозди, это про высший пилотаж коммуникации, а пилотов такого уровня в госструктурах осталось катастрофически мало.
Сильные специалисты еще держатся в администрации президента и паре министерств, но на местах — пустота. Кто-то уехал, кто-то сменил позицию, кто-то занялся другими задачами. Системной группы, способной объяснять людям логику решений, просто не существует.
Итог предсказуем: решения принимаются непонятно кем, лица у этих решений нет, а значит, нет и ответственного. В такой ситуации общество неизбежно впадает в состояние хаоса и непонимания. Это худшее, что можно придумать, потому что непонимание накладывается на реальные экономические трудности, на проблемы с работой и бытом. Человек не понимает, зачем творят то, что напрямую ухудшает его жизнь. Итог — эмоциональная фрустрация. Люди просто бесятся. И этот заряд копится.
«Черный лебедь» на взлете
Механизм для сброса пара в политической системе называется «выборы». Но в текущих реалиях выплеснуть протест через урны практически невозможно — схема давно отстроена не для этого. Значит, энергия уйдет в другое место.
Исторический пример под боком: 2021 год. Выборы в Госдуму прошли идеально ровно, «Единая Россия» отпраздновала победу, а уже к декабрю полстраны орало про цифровое рабство и фактически снесло законопроект о QR-кодах, который продавливали серьезные ведомства.
Тогда это стало неожиданностью. Сейчас механика может повториться. Выборы-2026 пройдут тихо и гладко, а протест выстрелит в другом месте и в другое время, приняв форму того самого «черного лебедя» — непредсказуемого и разрушительного.
Про карман и стратегию
Есть и другой срез непонимания. Когда такие люди, как журналист Игорь Мальцев — далекий от оппозиции, работающий в федеральных СМИ, — пишут, что «эффективные менеджеры думают только о кармане, иначе зачем ломать интернет вместо того, чтобы строить», это маркер. Если даже свои не понимают мотивации — значит, коммуникация провалена окончательно.
Хотя на самом деле миф про «карман» и «эффективных менеджеров» — это именно миф. Те, кто принимает решения, действительно живут мыслями о стране. Просто у них в головах есть некая геополитическая рамка, долгосрочные сценарии и прогнозы, о которых широкая публика не знает. И часто через три года выясняется: а ведь они были правы. Но эти три года молчания стоят дорого.
Потому что, если не объяснять людям «зачем», они дорисовывают картину сами. И дорисовывают, как правило, в криминальных тонах: коррупция, заговор, желание уничтожить. Это базовая психология обывателя. Стратегическая коммуникация нужна именно для того, чтобы не порождать легенды и мифы. А сейчас мы стоим на пороге новой мифологии — «мифы и легенды древней цифровизации». Звучит как название книги, но пахнет как политический кризис.
Малый бизнес на линии огня
Если простые граждане просто злятся, то бизнес-сообщество реагирует матом. И это не фигура речи — подобрать цитаты без ненормативной лексики действительно сложно. Потому что для огромного количества небольших предпринимателей интернет — это не игрушка, а средство выживания. Продажи завязаны на соцсети и мессенджеры. Это не «потребительское зло», не заговор маркетологов — так сложилась экономика. И когда связь отрубают, бизнесу просто роняют выручку.
Дальше — цепочка. Один цветочный магазин: половина продаж в офлайне, половина — через интернет. Работает 12 девочек. Сначала продажи падают, потом увольняют шестерых. У каждой за плечами дети, ипотека, вопросы без ответов. Владелица магазина смотрит на них и не знает, что сказать. Ей нужно сохранить хотя бы оставшихся шестерых, но цена этого решения — судьбы тех, кто уходит на улицу.
Таких трагедий сейчас сотни тысяч. И это не громкие заголовки, это тихие драмы на низовом уровне. Им никто не объясняет, почему они лишаются работы. И это приведет к той самой фрустрации, но уже не абстрактной, а вполне конкретной, с цифрами убытков и пустыми кассами.
Кто будет говорить от имени «малышей»
В этой ситуации логично, что политические игроки начинают делить электорат разгневанных предпринимателей. Основной удар на себя берут «Новые люди». Они позиционируются как защитники малого бизнеса, зависимого от цифровых технологий.
Их программа — разумное регулирование интернета, отказ от запретительных перегибов, нормальная коммуникация. По сути, они собирают голоса тех, кто обжегся на блокировках Instagram* и YouTube и сейчас боится за Telegram.
«Единая Россия» работает с другой нишей — с малым офлайн-бизнесом. Это муниципальные перевозчики, строители, традиционные магазины. Те, кто живет либо вокруг госзаказа, либо в старом добром «реальном секторе». У партии власти есть большие проекты поддержки предпринимательства, но в цифровой повестке они пока выглядят бледнее на фоне более молодых и прогрессивных конкурентов.
Регионы: школа как аргумент
В предвыборный цикл «Единая Россия» заходит с понятной и приземленной риторикой. Никаких космических кораблей и глобальных стратегий. Только конкретика. Межрегиональные форумы в Челябинске, Ростове, на Урале — отчеты по «народной программе», собравшей больше двух миллионов наказов от избирателей.
Люди устали. У них нет эмоциональных сил на долгие речи. Им нужен результат здесь и сейчас: обещали дорогу — дорога должна быть завтра. «Народная программа» построена под этот запрос: маленькие, понятные решения, которые можно пощупать.
Показательный пример — Иркутск, микрорайон Ново-Ленино. В прошлом — типичное рабочее гетто с криминальной славой, где стенка на стенку дрались с соседними районами. Сегодня там стоит огромная новая школа, построенная по программе. Оборудование — мечта любого столичного педагога. Профильные классы, трудоустройство выпускников на крупные предприятия. И это работает на базовый электорат — государственников и людей с левым, потребительским отношением к государству. Таких много, и «Единая Россия» их закрывает качественно.
Новые регионы: агитация отменяется
На новых территориях картина иная. На первый взгляд активность партии там ниже. Но это осознанная сдержанность. Людям в Донбассе и Новороссии сейчас не до митингов. Их повседневность — борьба за выживание. Лезть к ним с политической агитацией было бы неуместно.
Плюс уровень поддержки там и так зашкаливает — под 90%. Проблема для оппозиции не в том, чтобы отобрать голоса у «Единой России», а в том, чтобы вообще найти хоть сколько-нибудь голосов для себя. Иногда даже приходится искусственно поддерживать альтернативных кандидатов, чтобы сохранить видимость выбора.
Но это уже детали. Главный вывод, который остается за кадром официальных отчетов: страна подходит к выборам с накопившимся непониманием и раздражением. И если не начать говорить с людьми на понятном языке — не лозунгами, а объяснениями, — то последствия могут настигнуть совсем не там, где их ждут.
*- принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной в РФ
