Война, которой он не хотел, но без которой не может жить
Американист Бенедиктов анализирует эволюцию Трампа после его прихода к власти
Дональд Трамп публично отрицает, что Израиль втянул его в войну. Его версия событий звучит гордо: это он сманипулировал всеми, он сам с усами, это его гениальный план. Но когда он шел на выборы, риторика была принципиально иной.
«Америка прежде всего» подразумевала сворачивание зарубежных авантюр, вывод войск и никаких новых ближневосточных конфликтов. Избиратели верили: Трамп — неоконсерватор, Трамп — миротворец.
Что же пошло не так? Почему президент, обещавший мир, развязал одну из самых масштабных военных кампаний против Ирана? И главное — чего он добивается: смены режима, демонтажа страны, ядерного разоружения или чего-то совсем иного, что лежит далеко за пределами Персидского залива и вообще Ближнего Востока?
От реалиста до ястреба
История взаимоотношений Трампа с Ближним Востоком полна противоречий и резких разворотов, достойных его бизнес-карьеры. Изначально, в период своего первого срока, он действительно выступал против интервенций. Он критиковал Джорджа Буша-младшего за вторжение в Ирак и Афганистан с такой страстью, которой могли бы позавидовать левые активисты. Его фраза о том, что Ирак был «нормальной, стабильной страной, пока мы туда не вторглись», а после вторжения превратился в «Гарвард для террористов», стала классикой и до сих пор гуляет по соцсетям.
В тот период Трамп находился под сильным влиянием реалистов из американских спецслужб, и ключевой фигурой здесь был генерал Майкл Флинн. Напомним: сразу после победы на выборах в конце 2016 года Трамп назначил его своим советником по национальной безопасности. Флинн, возглавлявший военную разведку Пентагона (Разведывательное управление Министерства обороны) при Обаме, был известен тем, что бил тревогу по поводу ИГИЛ*, указывая на фатальную ошибку США. Он писал аналитические записки о том, что Америка своими руками создала чудовище, разогнав армию Саддама Хусейна и оставив тысячи хорошо подготовленных офицеров без работы и средств к существованию. Именно из этих кадров и сформировался костяк будущего «халифата».
Либералы, демократы и значительная часть республиканского истеблишмента восприняли Флинна в штыки. ФБР, ЦРУ и мейнстримные СМИ быстренько состряпали заговор, обвинив его в переговорах за спиной у начальства с российским послом Сергеем Кисляком. Флинн не проработал на своей позиции и месяца — Трамп вынужден был его уволить. Однако зерна, посеянные генералом, упали в благодатную почву.
Но, побывав президентом первый срок, пройдя через импичменты, проиграв выборы Байдену и вернувшись, Трамп изменился. Нет, он не стал ястребом-неоконсерватором в чистом виде, но его взгляды претерпели серьезную трансформацию.
Личное дело: дочка Иванка, зять Кушнер и христианские сионисты в Пентагоне
Сбрасывать со счетов личные и даже семейные мотивы Трампа было бы грубой аналитической ошибкой. Да, он прагматичный делец, но его мировоззрение формируется не только на советах директоров. Его любимая старшая дочь Иванка вышла замуж за Джареда Кушнера, который сегодня входит в его ближайший круг, является одним из ключевых советников и доверенных лиц. Иванка, выходя замуж, прошла гиюр — приняла иудаизм. Соответственно, дети Иванки и Джареда, любимые внуки Трампа, — иудеи. Сам Трамп не раз в интервью и публичных выступлениях повторял шутливую фразу: «Еврей не тот, кто родился евреем, а тот, у кого внуки — евреи». В этой шутке, как говорится, только доля шутки. Свою связь с еврейским народом и государством Израиль он ощущает на очень личном уровне.
Но это не единственный религиозный фактор. Сам Трамп, будучи протестантом-евангелистом, долгое время находился под сильным влиянием проповедников, близких к движению «христианский сионизм». Для адептов этого движения восстановление государства Израиль, расширение его границ, помощь евреям в возвращении на «историческую родину» и, в конечном счете, восстановление Третьего Храма в Иерусалиме являются не политическими лозунгами, а религиозной миссией, приближающей Второе пришествие.
Ярчайший представитель этого течения в нынешней администрации Трампа — глава Пентагона Пит Хегсет. Этот молодой, энергичный, на первый взгляд простоватый парень, любящий бросать топоры и вести агрессивную риторику, на самом деле является носителем очень глубоких религиозно-политических убеждений. Его заявления о том, что нынешняя кампания против Ирана — это реванш за 1979 год (провал операции «Орлиный коготь» по освобождению заложников), лишь верхушка айсберга. Он искренне верит, что Америка обязана помочь Израилю устранить персидскую угрозу.
Но сводить все только к вере и семейным связям — значит упустить главное. Трамп — делец до мозга костей, человек, мыслящий категориями сделок, активов и прибыли. И за его действиями стоит железобетонный, циничный прагматизм. Философские и религиозные воззрения — это важный фон, та сцена, на которой разворачивается большая игра. Но режиссер и главный актер в этой пьесе — холодный геополитический расчет.
Китайский дракон: главная мишень под прикрытием иранской нефти
И вот здесь мы подходим к самому главному. На самом деле, цель нынешней кампании — даже не столько Иран, сколько Китай. Эта мысль может показаться конспирологической, но она опирается на анализ стратегических документов и публичных выступлений ключевых фигур трамповской команды. Для Трампа и его главных стратегов, таких как заместитель Хегсета по политическим вопросам Элбридж Колби, именно Китай является основным политическим и, в перспективе, военным противником США в XXI веке.
Колби — фигура особенная. Это внук Уильяма Колби, легендарного директора ЦРУ при Никсоне и Форде. Сам Элбридж — блестящий аналитик, автор новой стратегии национальной безопасности США, которая недавно была опубликована и вызвала фурор в экспертных кругах. Его концепция, разделяемая Трампом и мозговыми центрами вроде Heritage Foundation, готовившими программу для второго срока, предельно ясна: не допустить превращения КНР в нового глобального гегемона, сменившего США в роли мирового лидера. Теория циклов смены гегемоний, где Pax Americana должен уступить место новому порядку, воспринимается в Вашингтоне всерьез. И главный претендент на эту роль — Китай.
И здесь Иран оказывается не целью, а инструментом. Китай — крупнейший импортер нефти в мире, и он критически зависит от поставок из нестабильных регионов. По разным оценкам, Китай получал от Ирана порядка 10–10,5% всей импортируемой морским путем нефти. Добавьте к этому еще 6–8% венесуэльской нефти, которая тоже под прицелом США, плюс Нигерию, которую тоже недавно «обработали» точечными ударами по инфраструктуре. Это не просто случайные совпадения. Это стратегия «варки лягушки»: потихоньку, шаг за шагом, без резких движений, лишать китайскую экономику энергетических ресурсов, перекрывая один канал поставок за другим.
Скептики скажут: Китай найдет других поставщиков, перестроит логистику. Да, найдет. Но это время, это дополнительные издержки, это зависимость от новых игроков, которые тоже могут оказаться под давлением. Это планомерное удушение экономики противника без прямого военного столкновения с ним.
Ахиллесова пята империи: потери, бензин и растущее недовольство внутри
Однако благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. И Трамп, при всем его стратегическом гении, уже столкнулся с суровой реальностью, которая грозит разрушить все его планы. Главная проблема в том, что он не планировал затяжную войну. Его психотип — быстрые, хирургически точные операции, которые приносят мгновенный результат и ошеломляют противника. Операция по ликвидации Сулеймани. Символический удар по ядерным объектам прошлым летом. Даже похищение Мадуро в Венесуэле — это все из той же серии: эффектно, быстро, с минимальными затратами.
А тут — четвертый, пятый, шестой день, а Иран не пал, не капитулировал, не запросил пощады. Более того, он огрызается, причем вполне успешно: сбивает F-15, уничтожает беспилотники, наносит болезненные удары по военным базам США в регионе. Иранская ПВО, хоть и действует в «кочующем», засадном режиме, но работает, создавая беспокоящий эффект и не позволяя американцам чувствовать себя полными хозяевами неба.
Официально Пентагон признает потерю шести военнослужащих. Иранские источники, традиционно склонные к преувеличениям, говорят о более чем 500 убитых американцах. Истина, как это часто бывает на войне, где-то посередине, но она может оказаться гораздо ближе к иранским цифрам, чем кажется. В цифру 500 вполне могут входить сотрудники многочисленных ЧВК, которые работают на американских базах и выполняют функции от охраны до обслуживания техники. Туда же могут попасть гражданские специалисты: айтишники, связисты, инженеры, повара, уборщики и прочий персонал, обеспечивающий жизнедеятельность баз. Если эта информация хотя бы частично подтвердится, если всплывут списки погибших контрактников, демократы и либеральные СМИ сожрут Трампа с потрохами. Они и так вцепились в него мертвой хваткой из-за шести солдат, требуя объяснений и обвиняя в провале. За 500 его просто съедят живьем.
Вторая, и, пожалуй, еще более опасная для Трампа болевая точка — нефть и, как следствие, цены на бензин внутри США. Иран с самого начала конфликта обещал перекрыть Ормузский пролив — главную артерию, через которую идет около трети мировых поставок нефти. И он частично это делает. Не полностью блокируя, но создавая такие риски, что страховка танкеров взлетела до небес, а многие компании просто временно остановили перевозки. Цена барреля эталонной марки Brent подскочила с 70 до 84 долларов всего за несколько дней. Катар, один из ключевых игроков на рынке сжиженного природного газа (СПГ), заявил о приостановке поставок своим партнерам на месяц по техническим причинам, связанным с безопасностью. Европейские газовые биржи лихорадит, цены на газ уже бьют рекорды.
Для рядового американца, который голосовал за Трампа, обещавшего дешевый бензин и экономическое процветание, это катастрофа. Цены на заправках поползли вверх, и этот тренд будет только усиливаться. Трампу может и плевать на личную популярность, но стремительно падает рейтинг Республиканской партии. А вместе с ним тают и шансы потенциальных преемников — Джей Ди Вэнса, Марко Рубио или кого-то еще, кто должен будет нести знамя MAGA в 2028 году.
Раскол среди своих
Внутри самого движения MAGA, которое является главной опорой Трампа, зреет серьезный, если не катастрофический, раскол. Тысячи, миллионы сторонников, голосовавших за него именно как за миротворца и противника «глубинного государства», чувствуют себя обманутыми.
Такие влиятельные фигуры, как конгрессмен Томас Мэсси, бывшая конгрессвумен Марджори Тейлор-Грин, и, что особенно важно, суперпопулярный журналист и ведущий Такер Карлсон, открыто говорят о том, что Трамп предал свои идеалы. Они транслируют мысль, что Трамп дал втянуть себя в «израильскую спецоперацию», что им манипулируют, что он стал пешкой в чужой игре.
Карлсон прямо называет происходящее катастрофой и напоминает аудитории, что обещание остановить войны было ключевым пунктом предвыборной платформы. Миллионы людей, которые доверяли Карлсону и Трампу, сейчас испытывают когнитивный диссонанс. Они видят, как их кумир втягивается в трясину, о которой сам же предупреждал. Это подрывает доверие к Трампу лично и к Республиканской партии в целом.
Ва-банк, «восставший Каин» и наземная операция
Трамп оказался в классической ловушке, из которой нет простого выхода. Он не может отступить — это будет публичным признанием поражения. Его разорвут свои же, а демократы устроят показательную порку. Но и продолжение войны в текущем режиме грозит еще большими потерями, ростом цен, падением рейтингов и углублением раскола.
Марко Рубио уже заявил, что США рассматривают возможность проведения наземной операции. Начальник Объединенного комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн, чье прозвище Raising Cain («восставший Каин») отсылает к библейскому персонажу и одновременно к идиоме «поднимать шум, буянить», публично подтвердил, что военные готовы к такому сценарию. Появление в регионе стратегических бомбардировщиков B-52 — это тоже сигнал самого высокого уровня. Эти медленные, огромные, уязвимые для современной ПВО машины не рискнут использовать, пока есть хоть малейшая угроза. Их появление означает, что американцы уверены: иранское небо уже открыто, ПВО подавлено или дезориентировано.
Если сапог американского солдата ступит на иранскую землю, игра пойдет по-крупному. Счет потерь будет измеряться не десятками и сотнями, а тысячами. Конфликт станет поистине тотальным, втянет Ирак, Сирию, Ливан, Йемен и, вероятно, другие страны Персидского залива. Но и отступать нельзя: слишком много поставлено на карту.
Трамп играет ва-банк. Это его стиль: ставить все на кон в надежде сорвать джекпот. Если он выиграет — получит статус великого военного лидера, сломавшего хребет главному спонсору терроризма, контроль над энергоресурсами, удар по китайской экономике, консолидацию власти и партии вокруг победоносного знамени.
Если проиграет — потеряет все. Политическое наследие будет уничтожено, республиканцы проиграют следующие выборы с треском, а имя Трампа станет синонимом авантюры и провала.
Иран, в свою очередь, демонстрирует удивительную устойчивость. Он продолжает штамповать относительно дешевые, но эффективные дроны-камикадзе, нанося ими удары по инфраструктуре США и их союзников. Американские военные уже оценили ущерб от этих атак в $2 млрд. Логистическое плечо у США огромно, боеприпасы не бесконечны, а промышленность не может мгновенно нарастить производство самых современных ракет. Время в затяжном конфликте работает на тех, кто готов к позиционной войне на истощение, у кого есть территория, население и воля к сопротивлению.
В этой игре, как верно заметили предыдущие эксперты, не может быть промежуточных результатов. И Трамп, судя по всему, несмотря на растущие риски, готов идти до конца. Даже если это означает «больше ада», наземную операцию и непредсказуемые последствия для всего региона и мира.
*- террористическая организация, запрещена в РФ
