Вэнс — единственный наследник, но корона тяжела

Американист Роман Романов объясняет, почему смена караула в Белом доме не похоронит переговоры с Москвой

В стане республиканцев разгорается война против Джей Ди Вэнса, причем бьют свои. Однако, если оценивать позиции вице-президента трезво, он остается единственным реальным претендентом на роль преемника Трампа. Дело не в личных качествах, а в институциональной логике: он вице-президент, и на него делают ставку круги, идеологически наиболее близкие Трампу. А это — база. Если бы отбор кандидатов проходил сегодня, остальным республиканцам можно было бы просто не высовываться.

Что касается Марко Рубио, то он, безусловно, накопил солидный политический ресурс и весомое внешнеполитическое портфолио. Однако баллотироваться с багажом нынешней администрации сегодня — значит идти на верное поражение. Любой республиканец проиграл бы даже условной картошке, как любят говорить в Штатах. Рубио, судя по всему, это понимает и не ведет внутренней разведки на тему выдвижения. Он, скорее всего, предпочтет переждать: если в 2028 году победит демократ, вот тогда и попытать счастья через четыре года. Увидеть Рубио в большой политике мы еще успеем.

Для России Вэнс может показаться более комфортным переговорщиком, но тут важно помнить универсальное правило: институт всегда поглощает человека. Исключений не бывает. С ним произойдет ровно то же, что и с Трампом. Однако само по себе сохранение диалога — даже на нынешнем уровне — лучше его полного отсутствия, как было при Байдене.

Правда, наивно полагать, что после ухода Трампа в Белом доме останутся его люди. Ни Уиткофф, ни Кушнер рядом со следующим президентом не задержатся. Ни Вэнс, ни Рубио не станут оставлять чужую команду. Но и катастрофы в этом нет: функции посланников, передававших сообщения, могут выполнять и новые лица. У каждого найдётся свой «дружок-бизнесмен».

Трамп перекладывает Украину на Канаду: инсайд или реальный план

Издание Politico сообщило, что Вашингтон рассматривает передачу руководства группой содействия Украине Канаде. По сути, это продолжение стратегии, которую Трамп ведет с первых дней: переложить львиную долю ответственности — и финансовой, и практической — на европейских и прочих союзников. Цель проста: минимизировать затраты и стратегические риски, безопасно отдалиться от перспектив резкой эскалации с Россией. Трамп считает свою позицию исключительно выгодной: он далеко от горячей стадии, но сохраняет иллюзию высшего руководства.

Однако его реальные рычаги влияния на европейцев и Киев довольно ограничены. Если описанный Politico сценарий воплотится, ресурсов прямого давления у Вашингтона станет еще меньше. Впрочем, к инсайдам этого издания стоит относиться осторожно: не раз их сенсации оказывались просто набором слов, собранных ради заметки. Смотреть надо на реальные действия, а не на публикации.

До ноябрьских выборов в Конгресс точек соприкосновения по украинскому треку, на которых Трамп мог бы выстроить компромисс, нет. Он целиком занят иранским конфликтом. Для него это в разы критичнее, потому что напрямую влияет на американскую экономику и стало повседневной темой в СМИ. Рейтинг президента упал до 39%, и резкий спад пришёлся как раз на последние недели, когда развязка с Ираном оказалась непонятной. Так что если и есть у Трампа внешнеполитический приоритет до ноября, то это исключительно иранская ситуация.

При этом никаких мега-сделок с Тегераном даже не стоит на повестке. Трампу достаточно вернуться к довоенному состоянию. Он скажет: «Я открыл пролив» — и будет этим довольствоваться, несмотря на то, что пролив был открыт до того, как он вместе с Израилем инициировал атаку против Ирана. Никаких глобальных решений, совместных проектов по контролю ядерной программы или разморозки активов он даже не рассчитывает получить.

Тарифная дубина возвращается: как Трамп обходит Верховный суд

На китайском направлении Трамп столкнулся с куда более подготовленным противником, чем в первый срок. Пекин освоил альтернативные механизмы тарифных войн и теперь умеет отвечать зеркально. Это стало ясно ещё весной 2025 года, когда прогремели первые трамповские удары пошлинами.

После того как Верховный суд в феврале ограничил применение закона 1977 года, позволявшего вводить пошлины любого уровня и в любой момент, президент переключился на другие инструменты. Закон 1974 года разрешает вводить пошлины до 15% на 150 дней, а по итогам отраслевых расследований — на любом уровне и безгранично. Расследования уже идут, первые результаты представили в конце июля, и Трамп тут же ввел новые тарифы от 10 до 12,5% против 86 стран, включая Китай. Есть еще закон 1962 года — тоже с отраслевыми расследованиями, но сложный в реализации. А недавно президент вспомнил про закон о тарифах 1930 года, позволяющий вводить пошлины до 50% быстрее, чем предыдущие механизмы. Все, что выше 30%, уже считается заградительным, так что теперь инструментарий у него в полном порядке.

Однако до промежуточных выборов резкой эскалации ждать не стоит. Инфляцию и влияние пошлин на цены никто не отменял. Конечно, рост тарифов не отражается на ценообразовании мгновенно, но медиа — даже лояльные Трампу — будут тиражировать эту тему безостановочно. А вот после выборов, если они пройдут, тарифное наступление наверняка продолжится. Не стоит забывать и о законопроекте об «адских санкциях», который даёт президенту полномочия решать в каждом конкретном случае, когда вводить тарифы или ограничения вплоть до 100%. Фактически этот законопроект развязывает Трампу руки, которые Верховный суд пытался связать в феврале.

Палата представителей уплывает к демократам

Вне зависимости от внешнеполитических манёвров, исторический тренд работает против республиканцев. В Палате представителей практически нет сценария, при котором они сохранили бы большинство. И это, пожалуй, самый надежный прогноз из всех, что можно сделать сегодня о ноябрьских выборах в Конгресс.

Китай, вопреки громким заголовкам, Америку никуда не послал: Пекину по-прежнему важнее экономические отношения, и он готов на взаимные уступки ради стабильности торговли. Другое дело — Трамп к этой стабильности не готов, он привык давить. А в Китае ещё надеются вернуться к модели отношений до 2017 года. Но всё это уже мало что изменит в конфигурации Конгресса.