«Унири» на марше

Политолог Харитонова рассказывает, почему Румыния уже не скрывает план поглотить Молдавию и что этому мешает

Нижняя палата румынского парламента приняла законопроект об объединении с Молдавией. Документ ушел в Сенат. Для тех, кто следит за регионом, это не сенсация, а скорее сигнал: Бухарест переходит от разговоров к юридическому оформлению «унири» (территориального поглощения). Но насколько это реально и при чем здесь развал Украины?

Формулировка законопроекта характерна: предлагается «в срочном порядке, максимально срочно начать переговоры по завершению объединения». То есть румынские законодатели не тратят время на прелюдии, а сразу выходят на завершающий этап.

Системная работа велась еще с конца 1980-х годов, и нынешний шаг — продолжение очень последовательной линии. Если Сенат одобрит документ, возникнет полноценная юридическая рамка, позволяющая при благоприятном стечении обстоятельств (читай — окончательном развале Украины) быстро оформить поглощение. Заодно Молдавию проводят через «окно Овертона»: идея, еще недавно казавшаяся маргинальной, становится предметом публичной процедуры.

Венгрия, ультраправые и «окно Овертона»: как совпали даты

Инициатор законопроекта — крайне правая румынская партия, националистическая, выступающая за изоляционизм, защиту идентичности и снижение влияния евроструктур вплоть до выхода из ЕС. Она появилась в 2021 году и уже в феврале пыталась внести документ, но тогда правительство дало негативное заключение, а профильные комиссии его заблокировали. Сейчас ситуация изменилась.

Любопытное совпадение: буквально за сутки до голосования Венгрия наложила вето на переговоры о новых кластерах евроинтеграции для Украины и Молдавии, которые идут «пакетом». На следующий день — румынский демарш. Случайность? Едва ли. Это реализация одного из давно озвученных Кишиневом вариантов: либо вступаем в ЕС самостоятельно, либо — через Румынию, то есть соединившись с ней. Сейчас разыгрывается именно последняя комбинация.

Румынская осторожность: уроки истории и молчаливое согласие России

Румыния действует куда аккуратнее той же Польши, которая в очередной раз сцепилась с Украиной. В Бухаресте помнят историю и отдают себе отчет: без молчаливого согласия России подобные экзерсисы обречены. Поэтому румыны не столько «идут ва-банк», сколько создают юридический фундамент на случай открытия окна возможностей. Они имеют виды на часть украинских земель — это очевидно. Имеют виды на Бессарабию, то есть нынешнюю Молдавию. Но столкновение с русской армией — не то, чего им хочется. Их расчет — договориться, например, о некоем «кусочке» Украины или о спокойной реинтеграции Молдавии, когда Москва не будет возражать.

Приднестровье в румынских раскладах — фигура почти отсутствующая. Периодически в румынских элитах неофициально всплывает интерес к промышленному региону, но сейчас ясно: эта территория им не светит. Причины — российское военное присутствие и то, что больше половины жителей имеют российские паспорта и не стремятся массово становиться румынскими гражданами. К тому же вхождение Приднестровья резко скорректировало бы электоральную картину, а это для Бухареста проблема.

Есть и юридический крюк. Документы, регламентирующие отношения между Молдавией и Приднестровьем, — прежде всего мирное соглашение 1992 года, которое Кишинев не денонсировал, — четко фиксируют: в случае изменения молдавской государственности (например, вхождения в Румынию) Приднестровье и Гагаузия имеют право на самоопределение. Молдавские власти делают вид, что этих бумаг не существует, но они действуют, и на всех переговорах Тирасполь о них напоминает.

Гагаузия как предварительная зачистка

Почему молдавские власти так отчаянно прессуют Гагаузию? Ответ — прямой заказ Бухареста. Румыния четко дала понять: при «унири» никакой гагаузской автономии быть не должно. В унитарной Румынии лишние осложнения не нужны. Поэтому Кишинев методично урезает права автономии, готовя почву.

Социология показывает: большинство населения Молдавии против воссоединения с Румынией — слишком свежи воспоминания о двух румынских оккупациях и о бытовом национализме «старшего брата». Поэтому референдум — путь с сомнительным исходом. Но у творцов «унири» есть запасной механизм — совместное голосование двух парламентов. Пока в молдавском законодательстве нет нормы, позволяющей парламенту ликвидировать государственность, но Конституционный суд, укомплектованный гражданами Румынии, быстренько скорректирует правовую базу. После этого парламент получит полномочия решить вопрос. Репетиция уже проводилась: совместные заседания парламентов Румынии и Молдавии проходили. Дальше — дело техники.

Все радужные перспективы объединения схлопываются в одной точке. Если русский солдат окажется на границе Украины и Приднестровья, вопрос «унири» снимается с повестки мгновенно. Так было всегда, и это пятый год остается ключевым фактором, сдерживающим аппетиты Бухареста. Антироссийская политика Кишинева, мечты о Великой Румынии, маргинализация Гагаузии — все это упирается в одну географическую точку, где российское присутствие не позволяет перейти от мечтаний к реальному захвату. Без войны не обойтись, а воевать с русскими Румыния, при всей своей риторике, не готова.