«У нас ракеты еще есть, а у вас уже нет»

Востоковед Гафуров объясняет, почему Иран идет на переговоры с позиции силы

Директивы, красные линии и искусство торга

В дипломатической теории ключевое понятие — директивы. Это инструкции делегациям на переговорах. В них прописаны три вещи: основные позиции, запасные (резервные) и красные линии. Основные — с чего начинают. Запасные — куда можно отойти. Красные линии — категорически неприемлемо.

Сейчас обе стороны обозначили только стартовые позиции. Это зависит от тактики переговорщиков и глав государств. Но суть в том, что эти заявленные 10 или 15 требований — вообще ни о чем. Обе стороны это понимают. Дальше начнется настоящий торг. Кто кого переиграет в ходе дипломатии.

Дипломатию можно считать наукой, ремеслом или искусством. Если искусство — то мастерство переговорщика решит все. Но учить надо науке, относиться как к навыку. С обеих сторон дипломаты очень опытные.

Стоит напомнить: прекращение огня должно было начаться с 10 апреля, то есть с сегодняшнего дня. Говорить, что все сорвано, пока рано. Еще есть время прекратить геноцид в Ливане — уничтожение деревень и переселение жителей. Надежда остается, хотя исходить надо из худшего варианта. Испытание дипломатов на мастерство только начинается.

Война на истощение: у кого еще есть ракеты

Военная теория различает два типа войн: на сокрушение и на истощение. Война на сокрушение у американцев и израильтян провалилась — Иран отбился. А войну на истощение Иран пока выигрывает.

У Тегерана больше производство ракет, больше запасов. Того, чего у США просто нет. Америке нужно везти ракеты, противоракеты, боеприпасы со всего мира на Ближний Восток. Через Индийский океан или Средиземноморье — далеко. Иран заявляет: мы выигрываем войну на истощении. У нас ракеты ещё есть, а у вас уже заканчиваются.

Плюс США не могут перебросить все ресурсы на Ближний Восток. Надо держать силы на Дальнем Востоке.

Постоянный комитет политбюро ЦК Компартии Китая — семь человек, о которых никто ничего не знает, кроме факта существования, — может в любой момент решить, что настало лучшее время для воссоединения Родины. Никто не знает, будет это или нет. Американцам нужно вести ракеты не на Ближний Восток, а на Тихоокеанский театр военных действий. Им просто не до того.

С военной точки зрения переговорные позиции Ирана сейчас лучше. Отдельная проблема: на театре в Персидском заливе одно, в Восточном Средиземноморье и Ливане (где действует «Хезболла») — другое. Но если брать переговоры как пакетную сделку, у Ирана много чисто военных козырей. Пока выигрывают.

Ядерная бомба по фетве: купят или не купят?

Один из принципиальных вопросов для Трампа — ядерная сделка. Он изначально называл сделку Обамы плохой и обещал заключить лучшую. Поэтому тема будет обсуждаться.

Уровень разрушений ядерной инфраструктуры Ирана неизвестен. Но и здесь позиция у него выигрышная. Действует фетва погибшего аятоллы Али Хаменеи, что ядерное оружие — оружие дьявола, категорически запрещено. Иран и так живет под страхом землетрясений, не хватало еще испытывать атомные бомбы.

Однако при прямом вопросе иранские политтехнологи и политологи отвечают: изменения позиций будут. Скорее всего. В Иране сейчас говорят: ядерное оружие само по себе не нужно, но нужны две бомбы, которые проще купить. В том же Исламабаде или Пхеньяне найдутся желающие продать. Одна — на всякий случай. Вторая — чтобы провести испытание, и тогда никто больше не нападет.

Был задан вопрос о легальной парламентской оппозиции. Будет ли она пытаться выбивать министров из кабинета или консолидируется вокруг правительства? Ответ оказался интересным и не совсем на заданный вопрос. Сейчас идет консолидация между правительством и парламентом. И одновременно консолидация между ними и военными — в обеих формах: Корпус стражей исламской революции и регулярная оборона. Это было сказано публично, с расчетом на передачу «миру».

КСИР, президент и призрак Моджтабы

Безусловно, в Иране есть политические силы, готовые на сепаратные переговоры с США. Это не тайна, обсуждается публично. Прямо сейчас, во время войны, вслух могут и не говорить — не надо так. Но силы есть, и они готовы договариваться.

Формально решение принимает президент. У президента Пезешкиана репутация реформатора, человека, недовольного сложившимся балансом политических сил. Однако конечное решение — не за президентом. Есть верховный лидер. О его преемнике, Моджтабе Хаменеи, пишут, что он находится в тяжелом состоянии. Был опубликован ролик, где он заходит в комнату, наблюдая за военными объектами в Израиле. Многие считают, что видео сгенерировано искусственным интеллектом, и лидер действительно проходит лечение.

Но это не значит, что решения принимает коллективный КСИР. Корпус стражей — мощная, влиятельная структура. Но российское общественное мнение сильно преувеличивает его влияние. КСИР — во многом экономическая структура. В Иране его не любят «между своими». Половина или три четверти иранского политического руководства мечтают ослабить роль КСИР, особенно в экономике. В политике он не так силен.

Сейчас идет сближение позиций военных (включая КСИР и Минобороны) с политическим руководством. Функции верховного лидера (рахбара) в данном контексте важны только как верховного главнокомандующего. За внешнюю политику отвечает не офис рахбара, а правительство. Министр иностранных дел подчинен президенту.

Моджтаба Хаменеи в состоянии принимать решение. Но этим должен заниматься президент. Моджтаба — только как верховный главнокомандующий и верховный судья. Окончательное решение за ним только в случае конфликта в высшем руководстве. Пока же демонстрируется консолидированность позиций.

Теневые переговоры: никогда не прекращались

Есть версия о двух параллельных переговорных треках. Официальный — в Исламабаде, который ведут Вэнс, Кушнер, Уиткофф с официальной делегацией Ирана. И теневой — кто-то от Ирана ведет с командой Трампа.

Такие переговоры никогда не прекращались. Даже когда шла взаимная бомбежка, консультации шли. «Позвони, свяжись со своими друзьями, скажи то-то и то-то». Процесс усложняется, информация доходит дольше. Но контакты есть постоянно.

У Вэнса, как главы делегации, есть директивы, которые он обязан исполнить. У иранской делегации — кто бы ее ни возглавил: Галибаф (от парламента), министр иностранных дел или представители администрации рахбара — тоже. Администрация осталась — люди, близкие к покойному Али Хаменеи. Настроены они бодро.