Три этажа ближневосточной эскалации
Востоковед Садыгзаде о том, почему пауза Трампа может оказаться обманчивой
Дональд Трамп дал понять, что до промежуточных выборов в США не намерен возобновлять масштабные военные действия на Ближнем Востоке. Не стоит считать это гарантией временного спокойствия. Слова американского президента меняются слишком быстро. Важнее интересы игроков и процессы, которые Вашингтон не контролирует полностью.
Новая эскалация возможна, но не сводится к противостоянию США и Ирана. Ближний Восток — не единый фронт, который включают и выключают в Белом доме. Здесь несколько самостоятельных конфликтов, способных запустить цепную реакцию. Особенно опасен Йемен.
Три центра силы и угроза нового раздела
Йемен давно существует в условиях фактического раскола. Одну часть страны контролирует движение «Ансар Аллах», которое обычно связывают с иранской «осью сопротивления». Другая опирается на международно признанные власти и поддержку Саудовской Аравии. Еще один центр влияния сформировался вокруг Южного переходного совета, связанного с Объединенными Арабскими Эмиратами.
В конце 2025-го и начале 2026 года противоречия между Эр-Риядом и Абу-Даби на йеменском направлении обострились. Попытки южных сил расширить контролируемую территорию нарушили хрупкий баланс. Даже если прежняя конструкция Южного переходного совета формально демонтирована, сам спор о будущем юга никуда не исчез. Напротив, на первый план возвращается идея разделить Йемен на два государства — Северное и Южное.
В разговорах с представителями стран Персидского залива эксперты все чаще сталкиваются с аргументом, что раздел способен стать выходом из тупика. Особенно активно эту модель, судя по обсуждениям, продвигают в Эмиратах. Но здесь скрыта опасность, которую ее сторонники недооценивают. Раздел Йемена может создать прецедент для Сирии, Ирака и Ливана, где также сохраняются внутренние противоречия.
Для хуситов такая перестройка тоже создает новую ситуацию. Они видят, что их противники расходятся в интересах, а Вашингтон не стремится автоматически вступать в каждый региональный конфликт на стороне арабских союзников. Это открывает окно для давления, но одновременно делает само движение уязвимее.
Почему хуситам нужна мобилизация
Внутри территорий, подконтрольных «Ансар Аллах», накопились тяжелые экономические и социальные проблемы. Гуманитарная помощь ограничена, возможности снабжения сокращены, вопрос зарплат и государственного финансирования не решен. Даже относительно спокойные отношения с Саудовской Аравией не означают снятия всех ограничений, которые сковывают йеменскую экономику. Внешнее противостояние становится инструментом мобилизации населения и торга. Эр-Рияд вновь может быть представлен главным виновником йеменских бед.
Однако было бы ошибкой считать хуситов простым продолжением иранской внешней политики. У «Ансар Аллах» собственные интересы, собственная территория и собственная логика выживания. Движение может повышать ставки не по прямому указанию Тегерана, а потому, что рассчитывает улучшить позиции в будущем устройстве Йемена.
В прошлом Вашингтон и хуситы смогли договориться о прекращении взаимных атак, не решив вопрос безопасности Израиля. Такое соглашение не закрывает все фронты.
Опасность заключается в том, что любое расширение атак в Красном море немедленно выходит далеко за пределы Йемена. Под угрозой оказываются танкеры, страхование грузов, торговые маршруты и цены на энергоносители. Даже если никто не планировал большой войны, стоимость регионального кризиса быстро становится глобальной.
Два электоральных календаря — две разные логики
Теперь поднимемся на уровень выше. В США приближаются промежуточные выборы. Трампу вряд ли нужна масштабная ближневосточная кампания, способная вновь подтолкнуть вверх цены на топливо и поставить под вопрос обещания контролировать ситуацию. Для американского избирателя стоимость бензина и риск затяжной войны гораздо ощутимее, чем красивые заявления о военных успехах.
Поэтому сообщения об ударах по танкерам и подорожании Brent превращаются в политический фактор. Упоминаются цены около 107 долларов за баррель, хотя цифры и обстоятельства отдельных инцидентов еще требуют проверки. Даже ограниченные удары по морской логистике способны повышать цены без полномасштабной войны.
Отсюда возникает противоречие: Трамп может публично говорить о сдержанности, но сохранять возможность короткой силовой операции. Проблема в том, что несколько дней ударов по Ирану не гарантируют политического результата. Удары по объектам или представителям руководства не обязательно меняют поведение государства.
У Израиля иная политическая логика. Биньямин Нетаньяху действует в условиях напряженной борьбы за власть и зависит от правой коалиции. Экономические трудности и усталость от войны ослабляют правительство. Но сохраняется спрос на лидера, которого считают решительным в вопросах безопасности.
Это создает опасный соблазн: внешняя угроза способна вновь поставить безопасность выше социальных и экономических претензий. Нетаньяху может быть политически выгодна демонстрация жесткости в отношении Ирана или его региональных союзников. Политическая выгода не доказывает намерения начать войну и не отменяет реальных угроз Израилю. Но интересы Вашингтона и Иерусалима могут расходиться.
Американский президент может хотеть паузы, а израильский премьер — считать, что время работает против него. Даже ограниченные действия одной стороны способны втянуть другую в эскалацию, к которой та не стремилась.
На что рассчитывает Тегеран
Иран, в свою очередь, заинтересован в затягивании противостояния без разрушительной большой войны на собственной территории. В Тегеране могут рассчитывать сразу на два изменения: ослабление позиций республиканцев в США и перестройку правящей коалиции в Израиле.
Но и здесь не стоит путать желаемое с неизбежным. Даже усиление демократов в Конгрессе не гарантирует прекращения американских ударов. А уход Нетаньяху не означал бы отказа Израиля от жесткого подхода к Ирану.
Поэтому стратегия ожидания может сработать против самого Ирана. Если Трамп сочтет итоги выборов политическим поражением, он способен, напротив, повысить ставки. Сегодня электоральный календарь сдерживает большую войну; после выборов тот же календарь может перестать быть ограничителем.
Иран как узел между Китаем и Россией
Есть и третий, самый широкий уровень. Для Вашингтона Иран важен не только сам по себе. Его географическое положение связывает Персидский залив, Центральную Азию, Южную Азию и транспортные маршруты Евразии. Поэтому давление на Тегеран затрагивает экономические интересы Китая и России, даже когда они непосредственно не участвуют в конфликте.
Китай остается одним из ключевых потребителей иранской нефти. Поставки со скидкой дают китайским компаниям ценовое преимущество, а Ирану — экспортные доходы. Ослабление этого канала повышает издержки Китая. Важны и маршруты китайских инфраструктурных инициатив.
Для России значение имеет международный транспортный коридор «Север — Юг». Иран — один из важнейших элементов маршрута к Персидскому заливу и рынкам Южной Азии, а в более широкой перспективе — к торговым направлениям в Африку. Нестабильность в регионе удорожает перевозки и снижает надежность маршрута.
Означает ли это, что каждый удар на Ближнем Востоке заранее рассчитан Вашингтоном как удар по Москве и Пекину? Такое утверждение требовало бы доказательств, которых у нас нет. Но стратегический эффект вполне очевиден: затяжной кризис вокруг Ирана способен одновременно осложнять положение двух крупных конкурентов США. В американской политике этот эффект не могут не учитывать.
Опаснее всего — война, которую никто не объявлял
Базовый прогноз — новая волна ограниченной эскалации. Наиболее вероятны удары по отдельным объектам, действия региональных вооруженных движений, обострение вокруг морских маршрутов и демонстрация силы без немедленного перехода к крупной региональной войне. Противоречия слишком глубоки, чтобы одно заявление Трампа обеспечило спокойствие, но до американских выборов у Вашингтона достаточно причин избегать большого конфликта.
Далее риски могут вырасти. После электоральной паузы будет меньше политических препятствий для масштабной операции, а региональные игроки могут посчитать, что их собственное окно возможностей закрывается. Особенно опасно взаимное усиление ударов в Йемене, морских инцидентов и противостояния Израиля с Ираном.
Главная проблема Ближнего Востока сегодня в том, что участники пытаются решить разные задачи одной и той же эскалацией. Хуситам она нужна как средство мобилизации и торга, израильскому руководству может давать политические преимущества, Иран использует ожидание перемен, а США стремятся сохранить свободу силового маневра. В такой системе большая война способна начаться не потому, что кто-то заранее принял решение ее развязать, а потому, что ограниченные действия разных игроков сложатся в неконтролируемую цепь.
